Торг был яростным, но коротким. Бозкурт давил, Граус отступал — ровно настолько, чтобы это выглядело правдоподобно. В итоге сошлись на сорока миллионах контрибуции, трёх системах и свободном проходе торговых судов.
И тут в глазах османца мелькнуло подозрение.
— Вы как-то очень сговорчивы, господин первый министр. Слишком сговорчивы. Это заставляет задуматься о ваших истинных намерениях.
Граус изобразил горькую усмешку — ту самую, которую репетировал перед зеркалом много лет назад.
— Мои намерения просты, паша. Болезненно просты. Я проигрываю войну. Флот обескровлен. Мой лучший и самый опытный командующий погиб. Если я не получу подкрепление, способное защитить столицу, через неделю мальчишка-император уже будет на троне, а моя голова — на пике у ворот его дворца. В этот ситуации у меня нет роскоши привередничать.
Это была правда. Частичная правда — самый эффективный вид лжи.
Ясин Бозкурт, казалось, принял объяснение. Подозрение в его глазах сменилось удовлетворением хищника.
— Хорошо. Но договор должен быть ратифицирован Сенатом до того, как мой флот вступит в бой. Султан дал чёткие указания: никаких действий без железных гарантий.
— Само собой, мой друг.
— Пять дней, — уточнил адмирал-паша Бозкурт. — Моему космофлоту требуется подготовка и время на переход. Мы войдём в столичный сектор не раньше. Что вы планируете делать это время? Вы продержитесь? Ведь ваш противник наверняка не станет ждать. Этот же контр-адмирал Васильков…
Он произнёс имя с оттенком уважения — так профессионалы говорят о достойных противниках, которых хорошо знают.
При упоминании фамилии Василькова Граус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот проклятый выскочка, без роду и племени, которого он сам когда-то приговаривал к расстрелу… Каждая попытка избавиться от него заканчивалась провалом.
— Постараюсь его задержать до вашего прибытия, — сдержанно ответил первый министр. — Какие-то силы у меня остались.
— Разумно. А когда мои сто сорок вымпелов войдут в систему…
Он не договорил, но хищная улыбка сказала всё.
— До связи, адмирал.
— Удачи вам в ближайшие пять дней, первый министр. Она вам понадобится.
Экран погас.
Несколько секунд Граус сидел неподвижно, глядя в темноту. А потом на его лице медленно расплылась улыбка — совсем не та горькая гримаса, которую он демонстрировал осману. Это была улыбка игрока, который блефовал с плохими картами и выиграл раздачу.
Бозкурт думает, что загнал первого министра в угол. Пусть и дальше так думает.
На самом деле Птолемей Граус только что получил свежий флот из ста сорока вымпелов — за обещания, которые не стоили бумаги, на которой будут написаны. Три системы? «Бессарабия» и «Новый Кавказ» уже под османами — просто узаконил статус-кво. «Таврида» де-факто принадлежит американцам — пусть сами разбираются. Это не проблема Грауса. Это бомба замедленного действия под союз Селима и Дэвиса.