Политика — грязное дело. Но кто-то должен пачкать руки, чтобы остальные могли спать спокойно.
По крайней мере, так Птолемей Граус объяснял себе то, что собирался сделать.
Красные пятна на голографической карте продолжали пульсировать в темноте — словно открытые раны на теле государства. Но теперь они казались первому министру не столько обвинением, сколько напоминанием.
В этой игре ставки — высшие из возможных. Проигравший теряет всё. А Птолемей Граус не собирался проигрывать…
Место действия: звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: контролируется силами императора Ивана.
Точка пространства: планета Сураж-4.
Дата: 15 августа 2215 года.
Сегодня у меня день рождения. Тридцать четыре. Стоя у регенерирующей капсулы в госпитальном крыле резиденции императора, я думал о том, что эта цифра звучит как приговор. Не смертный — скорее как тот момент в судебном заседании, когда секретарь зачитывает список твоих прегрешений, а ты сидишь и гадаешь, сколько из них действительно заслуживают внимания. Тридцать четыре года — это веха, требующая подведения итогов. А я терпеть не могу подводить итоги, особенно в свой день рождения, о котором предпочёл бы вообще никому не говорить.
К сожалению, в космофлоте есть личные дела. В личных делах — даты рождения. И люди, которые эти дела читают с таким энтузиазмом, словно это последний выпуск светской хроники.
Голубоватое сияние медицинского оборудования заливало бокс мягким, почти колыбельным светом. Запах стерильности мешался с едва уловимым ароматом регенерирующего геля — чем-то средним между морской солью и озоном после грозы. За прозрачным стеклом капсулы лежала Настасья Николаевна Зимина: контр-адмирал, командир 17-й «линейной» дивизии, и один из самых упрямых людей, которых я знал в своей жизни.
Датчики на панели капсулы мерно пульсировали зелёным — жизненные показатели в норме. Полупрозрачный кокон геля окутывал её тело, и сквозь эту мерцающую пелену я видел бледное, осунувшееся лицо. Красивое лицо — той особой красотой сильных женщин, которая не нуждается в косметике и не боится шрамов. Осколок гранаты при штурме «Елизаветы Первой». Космопехи Усташи атаковали со всех направлений, и один сантиметр — толщина мизинца — отделял контр-адмирала Зимину от места в учебниках истории вместо места в регенерирующей капсуле.
Глаза девушки были закрыты, и на мгновение мне показалось, что она спит тем глубоким сном, который приходит после долгой боли. Но потом веки дрогнули, ресницы затрепетали, и серые глаза Настасьи встретились с моими.