И как только он умудрился разуться так аккуратно? Мои угги валялись в разных концах коридора, пуховик — на полу, кофта — по дороге в комнату.
— Ничего не говори, — подняла я руку, подбирая с пола пуховик.
Аристова показала, как застёгивает рот на молнию, но блеск в её глазах было невозможно погасить ничем.
Она многозначительно подняла бровь, кивнула в сторону спальни, показала в сторону кухни и сделала жест, будто наливает что-то в кружку. Её сообщение было кристально ясным: «Я тут по-тихому в кухне. Не буду вам мешать» .
Я, краснея до корней волос, кивнула и юркнула обратно в комнату, прикрыв дверь.
Яр сидел на краю кровати и не думал одеваться, даже в трусы.
Спина прямая, плечи расслабленны. Казалось, присутствие в квартире ещё одного человека его ни капли не смущало. Да что там «казалось» — не смущало. Ни капли.
— Я в душ, — подхватил он уже знакомое ему полотенце. — Мне чёрный без сахара, — бросил он на ходу.
Я развела руками ему вслед и пришла на кухню, всё ещё кипя от возмущения.
— Это что? — остановилась я, прислушиваясь. — Он в моём душе ещё и поёт?
— И неплохо поёт, — разулыбалась Аристова, ставя на стол тарелку с бутербродами.
— Ему чёрный, без сахара, — хмыкнув, передала я.
Она аж замурлыкала от удовольствия.
— Зуб даю, это Рыцарь Жезлов.
— Сказала бы я тебе, что ты сумасшедшая, но боюсь, ты примешь это за комплимент, — сказала я, падая на табурет. — И да, это он.
— Я скажу тебе больше: это всегда был он, — сияла она, словно это был лучший день в её жизни. — И два года назад, и год. И в прошлой жизни, и через сто лет это всё равно будет он. Я говорю тебе это и как подруга, и совсем чуть-чуть как астролог.
— Слышь, астролог, вы все сговорились, что ли?
— Кстати, да, как ты к ведьме-то сходила?
— Прекрасно! — ответила я с вызовом. — Потому что ведьмой оказалась его родная тётка.
Настя прижала руки к груди, словно это была самая милая вещь, что она слышала:
— Мой хороший! И тётку подключил.
— Ну точно сговорились! — взмахнула я руками.
— Меня можешь не подозревать, — разливала Настя по кружкам кофе. — Просто я за тебя рада. Просто всё наконец именно так, как и должно быть. Ну же, Лик! Ты разве не чувствуешь?
Я прикрыла один глаз и скептически покачала головой, делая вид, что нет, вообще не чувствую.
Но Анастасия не была бы мне подругой, если бы поверила. Она улыбнулась и опустила глаза, давая понять: «Ну, поупрямься немного, ладно, тебе можно».
И как бы она ни была права и ни радовалась за меня, мне показалось, что-то и в ней самой изменилось.
Зуб даю, она приехала какая-то другая. Не знаю, счастливая, что ли.