— Чёрт тебя побери, Яр! — всплеснула я руками.
И я понимала, что он тут ни при чём, что рано или поздно для «Альфарма» всё так и должно было закончиться, но быть вестником апокалипсиса…
— Зачем? Зачем ты за это взялся? Только не говори, что ради меня.
— Другой причины у меня нет. Но я хотел совсем другого. Я хотел купить эту компанию ради тебя, помочь, поднять её на ноги. Не думал, что собирать там будет нечего.
— Уходи, — я закрыла рукой глаза, словно не могла его больше видеть.
— Лик…
— Уходи, Яр, пожалуйста!
— Хорошо, — прозвучал его голос.
Я слышала, как он обувается. Как хлопнула дверь.
Я рухнула на диван, почему-то чувствуя себя виноватой. Словно это я навлекла на «Альфарм» беду. Ведь он явился из-за меня, а значит, я и накликала.
С другой стороны, мы все прекрасно понимали, куда всё катится, все — я, Люська, остальные девчонки, даже Тройка Зла, особенно главбушка.
Люська. Я потянулась за телефоном в порыве всё ей рассказать, предупредить, но вовремя остановилась. Эта сучка подложила мне свинью в виде телефона «ведьмы», а значит, была заодно с Тропининым. Хотя он, конечно, мог её заставить. Но даже если нет, зачем портить ей выходные? Всё равно за эти два дня ничего не изменится, так пусть узнает в понедельник вместе со всеми.
Я вставала, садилась, опять вставала. Ненадолго отвлеклась, пока продирала расчёской кое-как высохшие волосы. Скрутила их в пучок. Потом распустила — от пучка болела голова. Или она болела от вина? Может, надо добавить, чтобы уснуть? Или выпить таблетку?
Но я в любом случае решила лечь — утро вечера мудренее.
И я очень надеялась, что в голове у меня к утру прояснится, потому что я совершенно не понимала, что сейчас чувствую.
За окном завывал ветер. Обещанная метель всё же накрыла город.
Я смотрела, как в свете фонаря кружит и бьётся в стекло снег, и думала о том, добрался ли до дома Яр. О том, как однажды прошла мимо него, держа за руку Андрея, и даже не заметила.
О том, что всегда знала: Андрей — не моё.
Что я влюбилась в него, чтобы не быть одной. Потому что без него я бы осталась не одна — я бы осталась с пустотой, где должен быть Яр.
С пустотой, что оставил он, а это было бы просто невыносимо.
И я… я трусливо убедила себя, что люблю Андрея.
И поверила в это. И действительно его полюбила.
И разбилась, когда он ушёл. Насмерть.
Не знаю, можно ли назвать сном то состояние, в котором я пробыла до утра.
Что-то на грани яви и небытия, но мне даже приснился какой-то сон.
Словно Тропинин говорил, что взял длительный отпуск ради меня.
Ах да, это же был не сон.