Мне хотелось театрально приложить руки к груди: «Я?», а потом рассмеяться ему в лицо: «Ты правда думаешь, что я куплюсь на эту чушь?»
Но, кажется, он и сам понимал, как дёшево это сейчас звучит.
После всего, что было потом.
— Ну, я надеюсь, ты же потом разобрался, что это не так? Что это банальная похоть, Ярослав Романович?
— Как же я хотел, чтобы так и было, — улыбнулся он. — Но всё оказалось гораздо хуже.
— Я вся во внимании, — хмыкнула я. — Удиви меня.
— Я, конечно, подозревал, что после этого клоуна мне будет непросто, но не думал, что настолько, — выдохнул он. И в этот раз выпил не чокаясь. И не до дна. Просто пригубил.
— Не вздумай ничего сказать про Шестова, — посмотрела я на него мрачно. — Иначе это будет последнее, что ты скажешь, прежде чем отправишься вон.
— Даже так? — удивился он. Нахмурился. На скулах заиграли желваки.
— Ещё считаешь, что этот разговор имеет смысл? — смотрела я на него в упор, надеясь, что до него наконец дойдёт.
— А ты считаешь, нет?
— Давай я тебе кое-что объясню. Я не люблю тебя, Яр. Может, тогда в самолёте, мне и показалось, что это не так, и потом, на лайнере, я ещё на что-то надеялась, но ты так отчётливо дал понять, что предложить в ответ тебе нечего, что я… я просто задушила в себе это чувство. Накрыла свечечку металлическим колпачком — и пожара не случилось. Моим чувствам не хватило воздуха, чтобы разгореться. И сейчас ты дуешь на остывшие угли.
— Я не дую, Лик. Я предлагаю их к чёрту выкинуть. Смести и забыть. И на этом месте развести новый костёр. И мне есть из чего его сложить. Мне есть, даже если у тебя ничего не осталось.
— Почему? — встала я, не в силах сидеть. Что-то внутри меня он всё же задел. Что-то ещё живое, хотя я искренне думала — всё мертво. — Почему ты ничего не сделал тогда? Когда мог получить меня без боя?
— Наверное, не люблю простых решений, — он тоже встал. — Но на самом деле — я недооценил. Недооценил Шестова. Неверно расценил ситуацию. Неправильно расставил приоритеты. В общем, всё сделал не так.
— В общем, просто морочил мне голову. Мне и своей девушке. То вы расстались, то вы не расстались.
— Мы расстались. Но она сказала, что беременна.
Я застыла посреди комнаты.
— Когда?
— Как раз в тот день, когда ты пришла с шарфом. Она позвонила и просто меня опрокинула.
— Так все эти разговоры… — только сейчас дошло до меня, почему он не бросал трубку, не посылал её куда подальше, не блокировал и не просил ему больше не звонить.
— Да, — он развёл руками. — И я понимал, что это мой ребёнок. А она знала, как я его хотел. Не от неё, вообще, в принципе.