— Мсье, — возмутился он, — вы позорите Францию перед нашим австралийским другом!
Официант развёл руками с той искренностью, которую невозможно сыграть, и тихо, почти интимно, произнёс:
— Пока ещё Францию… Мсье, пока. Шеф профессионал, не волшебник.
Роже философски икнул, словно только что получил исчерпывающее объяснение мироустройства.
— Если мяса нет… э-э… — сказал он, борясь со словами, — значит, его надо где-то добыть.
Лёха оторвался от тарелки и посмотрел на Роже с живым интересом. В этом взгляде кальвадос уже плескался где-то на уровне глаз.
— Р-Роже… — сказал он с уважением. — Какая и-и-интересная мысль! Даже смелая. ИДЁМ!
Он сказал это тем тоном, после которого обычно начинаются события, о которых потом предпочитают рассказывать в прошедшем времени и без подробностей.
Сначала из двери осторожно вывалился Поль обнявшись с Роже, следом, зацепившись за косяк, выпал задумчивый Лёха, твёрдо уверенный, что он то идёт прямо, хотя тротуар с этим категорически не соглашался.
— Какие кривые трату… троту…ары! — победил мудрёное словосочетание Лёха.
Свежий воздух ударил в голову резко и несправедливо.
Роже хотел что-то добавить, но вместо этого уткнулся носом в яркое пятно прямо перед ними и остановился. Остановились и остальные.
— Смотрите, — медленно сказал Роже, — Цирк! Когда я был маленьким, меня папа всегда брал меня в цирк…
Перед входом, приклеенная к стене с энтузиазмом и верой в лучшее, висела афиша передвижного цирка шапито. Цветная, размашистая, с перекошенными буквами и улыбками, слишком широкими для мирного времени. С неё смотрели акробаты, силачи, укротитель с усами и полосатый зверь, выглядевший уверенным в себе и явно не знакомым с понятием продуктовых карточек.
Лёха наклонился ближе к плакату, внимательно изучил тигра и кивнул с сочувствием.
Роже задумчиво почесал подбородок.
Как именно мысль перепрыгнула от плохо прожаренного рагу к тигру, потом никто вспомнить не смог.
И они каким-то образом попали во внутрь пойманного судьбой на границе старенького цирка-шапито. Лёха задержался у клетки, посмотрел внутрь.
Это был тигр, точнее, ещё тигрёнок. Не самый большой, но вполне настоящий: полосатый, с хвостиком и с тем взглядом, который не оставлял сомнений в происхождении. Индийский, как уверял плакат на клетке.
Наш изрядно нетрезвый попаданец прищурился и сказал с сочувствием:
— В цирке тигру недокладывают мяса! — вынес он откуда-то всплывший в голове вердикт. — Мы идем спасать хищника!
Дальше всё пошло быстро и уверенно, как обычно. По-Лёхински.
15 мая 1940 года. Аэродром в районе города Эйфель, западная Германия. Истребительная эскадра JG 51.