— Ну и что, — возмутился я, — обо мне заботиться только один сеньор Альваро.
— Хочешь, я буду заботиться о тебе так же, как и он? — с прищуром спросил у меня граф.
— Упаси Господь, — перекрестился я и под смешки графа и Бернарда, отправился в повозку.
— Отец не говорил тебе, насколько ты в Неаполе? — поинтересовался я у волнующегося подростка, поскольку мы ехали на приём к королю Фердинанду.
— Нет, синьор Иньиго, — покачал он головой, — я вообще не понимаю, зачем я здесь. Он просто вызвал меня и сказал, что мне нужно ехать в Неаполь.
— «Всё как я и думал, — понял я, — кардинал Орсини решил послать сына вместе с дарами к королю, чтобы засвидетельствовать своё почтение. У них проблемы опять начались? Насколько я знаю, вроде бы Ферранте уже усмирил самых непокорных вассалов, или что-то опять случилось?».
От маркиза де Орена я узнал и о самой битве при Трое и о её последствиях, так что просился на аудиенцию уже не тому королю Фердинанду, с которым встречался прошлый раз, когда он был всеми брошен, почти проиграл войну и не знал, что ему делать. Теперь я ехал на приём к королю-победителю, который разгромил большую часть своих мятежных вассалов, вместе с войском Жуана II, сына герцога Анжуйского, и теперь ему оставалось только добраться до тех, кто заперся в своих замках. Так что определённо, вести мне с ним нужно было себя крайне осторожно и почтительно.
И, едва мы добрались до дворца, который был полон миланцами, римлянами и албанцами, я понял, что был прав в своих предположениях. Все вороны и стервятники, когда почуяли запах победы и дележа добычи, слетелись отовсюду, чтобы показать себя полезными перед королём и урвать свой кусок от неё.
— «Хм, — задумался я, видя это всё, а помня алчность и жадность короля, ко мне в голову пришла хорошая идея, — а ведь на этом можно и сыграть. Решив этим своё дело и дело своих друзей».
Посетившая меня мысль была слишком хороша, так что я, обдумывая её, невольно улыбнулся, идея мне нравилась всё больше и больше.
— Иньиго, перестань так улыбаться, — попросил меня граф, тихо процедив это через губу, — от тебя все в испуге шарахаются, особенно молоденькие девушки.
— Ты же знаешь Сергио, — я постарался убрать улыбку со своего лица, — на ближайший год я решил целиком посвятить себя Богу.
— Да? А разве не специям? — сыронизировал он.
— Твои слова пронзают меня сильнее стрел, — схватился я за сердце, показывая, что возмущён и оскорблен, но графа Латаса этим было не пронять.
— Кстати, это хорошая мысль, доставай нашивки, — скомандовал он, и я, не понимая смысла этого, полез в кошелёк.