— А как? — поинтересовался я у него.
— Возьмите меня снова к себе? — попросил он, — у меня в епархии всё налажено, есть хороший викарий, от меня в принципе вообще ничего не требуется делать там, так что я могу снова быть вашим секретарём.
— Епископ, высокое духовное лицо, секретарём у светского дворянина? — я поднял бровь, — ты в своём уме? Меня все распнут за подобное неуважение к церкви.
— Но придумайте хоть что-то, синьор Иньиго! — взмолился он снова, — я готов на всё!
Я почесал затылок.
— Меня давно отец Иаков попрекает тем, что у меня нет постоянного духовника, — задумчиво проговорил я, — а сам понимаешь, что я никому не могу доверить свои тайны.
Епископ радостно закивал головой, понимая, куда я клоню.
— Я возьму тебя официально своим духовником, — продолжил я, — но по факту ты организуешь мне нормальную службу секретарей и постоянных гонцов. Чтобы мои письма не терялись и не были прочитаны кем-то ещё. Шифры и прочие ухищрения для этого я тебе дам, мне просто катастрофически не хватает времени всем этим заниматься самому, к тому же недавно выяснилось, что один из секретарей меня предал и сливал информацию моему врагу.
При этих словах Бартоло побелел от страха.
— Чтобы этого не повторялось, ты всем этим и займёшься, но будешь только руководить, официально будучи моим духовником, — закончил я.
— Конечно, синьор Иньиго! Я согласен! — тут же сказал он.
— Иди тогда обрадуй жену, и готовь вещи, мы поедем в Неаполь, — продолжил я.
От радости, Бартоло даже с нами не попрощался, а стремительной стрелой вылетел из зала, едва не вприпрыжку помчавшись в свой дворец.
Когда мой новоиспечённый духовник ушёл, я повернулся к Бернарду.
— Наведи справки, что там с Глорией случилось и пусть ещё поинтересуются, что там за такой хороший викарий у нашего Бартоло.
— Сделаю, — только что и ответил швейцарец.
Солнечным пятничным, слегка прохладным утром, зевая и клюя носом я отправился в Апостольский дворец, на встречу с Пием II. Он сам прислал приглашение на это время, чем удивил меня, ведь в такую рань, я обычно не вставал.
На улицах Рима в это время был только простой люд, так что нам уступали дорогу, пока мы не подъехали в знакомое место, где меня уже ждали.
— Ваше сиятельство, мы ваши провожатые, — два послушника, почтительно поклонились мне, и пошли вперёд, показывая дорогу. Охрану, как и всё оружие пришлось оставить снаружи, но Бернард хотя бы дошёл со мной до палат, занимаемых Пием II, и там его попросили остаться, впуская внутрь, только одного меня.
Папа стоял рядом с кроватью и четыре послушника носили ему разную одежду, из которой он выбирал, что ему сегодня надеть.