— Король объявит перед отплытием в Арагон указ, о признании Хуаны, своей наследницей и лишения инфанта Альфонса титула принца Астурийского, — как факт быстро сказал священник, — также Его высочество больше не посещает спальню королевы, поскольку при дворе появился его любимчик Бельтран де ла Куэва.
Я недоумённо поднял бровь.
— Я просто говорю то, что вижу, сеньор Иньиго, — смутился он, — ничего более.
— Что-то ещё?
— Королева нуждается в деньгах, — немного подумав, ответил он, — она быстро потратила то, что вы дали ей, и сейчас нуждается ещё больше прежнего.
— Король не даёт на содержание её двора? — удивился я.
— Проклятый Бельтран, сеньор Иньиго, все деньги сейчас уходят на задабривание фаворита, вернувшегося из ссылки, — тяжело вздохнул священник.
— Спасибо фра Андрес, — с улыбкой сказал я ему, — и вы всегда знаете, что можете прийти ко мне с любой просьбой. Мы ведь с вами друзья.
Тут он задумался и нервно спросил у меня.
— Сеньор Иньиго, если, по правде сказать, то у меня есть личная просьба к вам.
Я тут же заинтересовался.
— Какая же, фра Андрес? Я, как и сказал, готов вам помочь!
— Понимаете, сеньор Иньиго, — замямлил толстяк, — скажем так мои увлечения женщинами, не всеми братьями воспринимаются как моя небольшая слабость. Есть те, кто клеймит меня этим на каждой проповеди, и более того, пишет грязные письма в Рим.
— Кто же это, кто наводит напраслину на такого честного и порядочного человека, как вы, брат Андрес? — притворно изумился я.
— Брат Томас, — вздохнул он печально, — приор монастыря Санта-Крус ла Реал. С некоторых пор его сделали духовником инфанты Изабеллы, и он стал часто бывать во дворце, где собирает грязные и лживые слухи про меня.
— Брат Андрес, — я положил руку на локоть священника, — не беспокойтесь, я знаком с братом Томасом и заверяю вас, он тоже честный человек, а также замечательный священник. Так что я встречусь с ним и заверю его в том, что сомнения в вашей порядочности не имеют под собой, никакого основания.
— Правда, ваше сиятельство? — в глазах португальца даже выступила слеза. Не знаю только, настоящая или притворная.
— Если у вас это получится, я буду вашим вечным должником! — горячо заверил он меня.
Судьба видимо решила дать мне сегодня все козыри в руки, поскольку едва мы с ним подошли к покоям королевы, как увидели самого Томаса де Торквемаду, беседующего с моим дядей.
— Дядя! Томас! — радостно воскликнул я, более от того, что идти никуда не нужно и всё можно было решить прямо здесь и сейчас.
Под обалдевающим взглядом португальца, оба священника повернулись ко мне и слезы радости покатились с глаз сорокалетнего приора, который бросился обнимать меня.