Собственно, мы оказались на месте как раз в тот самый момент, когда первые взрывы уже отгремели, пораженные боевыми снарядами здания благополучно взлетели на воздух, взрывная волна, прокатившись по земле и нанеся соседним строениям дополнительные повреждения, погасла, тогда как на месте ударов начались сильнейшие пожары, а из всех углов, словно вспугнутые бдительной хозяйкой тараканы, прыснули уцелевшие боевики, которых следовало додавить.
Этим, в общем-то, мы и занялись, планомерно принявшись отстреливать противника. Но если раньше я принял бы в зачистке самое деятельное участие, взяв на себя львиную долю нагрузки, то сегодня у меня была совсем иная задача, поэтому, как мы и договорились с Ноксом, вперед я больше не лез. Найниитом в качестве оружия практически не пользовался. А вместо этого шел, считай, самым последним, держался за спинами своих бойцов, но при этом выпустил на свободу все свободные частицы, перевел управляющее поле во второй режим и, раскинув таким образом найниитовые «сети» почти на двадцать майнов во все стороны, безошибочно отыскивал выживших, подмечал летящие в нашу сторону пули, ощупывал найниитом развалины в поисках взрывчатки и прочих потенциально опасных элементов. А заодно накрыл всех, кого смог, найниитовым щитом и при этом постоянно держал связь со всеми своими бойцами, сосредоточившись не на убийстве разумных, а на них. Отдав все свои силы и внимание не Туран, а своим собственным людям, тем самым поневоле взяв на себя координирующую роль и из категории обычного бойца перейдя в разряд… ну можно сказать, что руководителей.
И это оказался уникальный, ни с чем не сравнимый опыт, который, как и предупредил Нокс, на многое открыл мне глаза.
В частности, теперь, если я вдруг замечал, что где-то за грудой камней прятался снайпер, то достаточно было просто об этом подумать и скинуть по родовой сети нужные данные, чтобы мои бойцы тут же отреагировали и моментально устранили угрозу.
Если я видел, что в нашу сторону летит боевой снаряд, то успевал предупредить об этом людей и самостоятельно его перехватывал найниитом, не позволяя никого ранить и тем более убить.
Если мои нити нащупывали что-то подозрительное или же сверху вдруг на нас что-то падало, то командиры тут же реагировали, а бойцы, держащие тесную связь как со мной, так и с ними, мгновенно перестраивались для выполнения новой задачи.
Причем все это происходило исключительно молча. Без динамиков, без раций и без дополнительных средств связи. На одном только мысленном общении и с помощью исключительно родовых уз. Да еще и настолько быстро, что это казалось невероятным.