Но заснуть уже не получалось.
В голове беспорядочно метались мысли, всплывали обрывки воспоминаний, какие-то неясные образы, фразы, взгляды, прикосновения. Всё путалось в один мучительный клубок.
«Где же ты, Роберт?.. Куда ты пропал?.. Ну позвони мне…»
Яна зажмурилась сильнее.
«Скучаю… Люблю тебя… Ненавижу… Ну появись же наконец…»
И снова всё начиналось по кругу.
От бессилия и тоски глаза болезненно защипало, ресницы дрогнули…
— Я так ждала… так ждала… — едва слышно прошептала она спёкшимися губами.
И слёзы сами покатились по щекам.Свернувшись калачиком под одеялом, Яна уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала.
Вдруг в соседней комнате хлопнула дверь.
— Аркадий! Ну что ты как слон! Можно же потише! Яну разбудишь! — сразу зашикала мама.
— Да не специально я! — возмутился отец. — А ты опять свои вещи по всей комнате разбросала! Мне уже надоело всё это складывать!
— Всё, что женщина делает по дому, — незаметно, — мгновенно отреагировала Дина Павловна. — Заметно становится только тогда, когда она этого не делает!
— Диночка… — сразу смягчился отец. — Да у нас вообще всё заметно! Абсолютно всё, что ты делаешь!
Яна невольно всхлипнула сквозь слёзы и прислушалась.
— А что у нас сегодня на завтрак? — уже совсем другим, подозрительно ласковым голосом поинтересовался Аркадий Семёнович.
Даже сквозь грусть Яна поняла: папа явно начал подлизываться.
— Что приготовишь, то и будет, — послышался мамин смех уже где-то в кухне.
Родители старались говорить тихо, но Яна все слышала. Она перестала плакать и улыбнулась. Из кухни донеслись запахи чего-то вкусного. Заурчало в животе, ужасно захотелось есть.
Дверь приоткрылась, и мама осторожно заглянула к ней в комнату:
— Ты проснулась? Вот и хорошо, умывайся, мы тебя ждем завтракать! Ты плакала? — с тревогой спросила мама. Она всегда все замечала. — Ну, что опять?
— Ничего, — Яна прятала глаза, ей совсем не хотелось говорить на эту тему.
— Неужели опять о нем? О господи, ну все уже, хватит! Это же не первый раз, когда он исчезает. Появится скоро, вот увидишь, может, даже сегодня вечером.
— О, доча проснулась! — обрадовался папа, увидев ее на пороге кухни. А сам уже с аппетитом уплетал омлет с ветчиной. — Что ты такая хмурая? Ну-ка садись, ешь.
После завтрака Дина Павловна обняла Яну и обе умастились в гостиной на диване.
— Доченька, ты напрасно так грустишь, — мягко сказала мама, ласково потрепав Яну по волосам. — На самом деле нет никаких готовых инструкций, как правильно жить и поступать. Особенно когда дело касается чувств.
Она ненадолго замолчала, подбирая слова.