Яна перестала спать по ночам. Она подолгу лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому звуку за окном, вздрагивала от телефонных звонков, бросалась к двери от любого стука и каждый раз испытывала одно и то же горькое разочарование.
Это был не он.
А потом тихо плакала в подушку, чтобы никто не услышал. Ни разлука, ни неизвестность не страшили её так сильно, как одно-единственное слово.
«Никогда».
Потому что именно оно стояло за всеми её страхами.
Никогда не увидеть его.
Никогда не услышать его голос.
Никогда не встретить его на улице.
Никогда не узнать, что с ним произошло.
Никогда не заглянуть в его невозможные голубые глаза.
Никогда не почувствовать его рядом.
Именно тогда Яна впервые по-настоящему поняла, как сильно любит Роберта.
И как страшно бывает от мысли, что можно потерять человека навсегда.
—————
Где-то в первых числах июля она сидела за письменным столом и пыталась готовиться к вступительным экзаменам в институт. Ничего не лезло в голову. Что-то происходило вокруг, слышались какие-то звуки, подтверждающие, что жизнь все-таки существует за пределами ее комнаты: хлопали двери, двигались стулья, мама с папой переговаривались вполголоса, на улице ездили машины, слышался детский смех, а у нее внутри все словно замерло, остановилось и никуда не двигалось.
Дверь в ее комнату приоткрылась.
— Яна, подойди к телефону, — позвала ее мама. — Это Алик Сташевский.
Она вздрогнула, мысли оживились: «О, Алик еще не уехал». Она обрадовалась ему.
— Привет! Я ждала, наконец-то ты мне позвонил…
— Привет, Янка! Я тоже ждал, что позвонишь… Можешь спуститься через пару минут? Я подойду к твоему подъезду.
— Да, конечно…
Яна вышла на улицу и увидела его, спешащего навстречу. Он не улыбался, наоборот, лицо его было очень серьезным и сосредоточенным. Когда Алик подошел ближе, Яна обратила внимание, что он сильно нервничает. Постояли помолчали, потом он запоздало и неуклюже поцеловал ее в щеку.
— Что ты такая бледная и грустная? — спросил он.
— Ты тоже выглядишь не лучшим образом, — вымученно улыбнулась она.
— Я пришел попрощаться, Яна, — Алик поперхнулся на полуслове и закашлялся. — Я сегодня ночным поездом уезжаю в Москву…
У неё на глазах выступили слезы, она только сейчас поняла, что не любит прощаний.
— Я хотел тебе сказать… — Алик не мог смотреть на нее и говорил, устремив свой взгляд куда-то в сторону. — Не знаю, с чего начать… О господи, — он нервно провел рукой по своим густым волосам и тяжело вздохнул.
Напряжение достигло пика, его затрясло. И вдруг он зачастил сумбурно, торопливо, будто боясь, что все забудет или потеряет решимость прежде чем договорит до конца: