12 моментов грусти — Irina Agapova

Прозрение

Этой ночью Роберт тоже не сомкнул глаз. Вначале он метался по тесной камере СИЗО взад-вперед, меряя углы, как загнанный в клетку тигр. Бил кулаками о стены, рычал, стонал и плакал. Потом упал в изнеможении на нары, повернулся лицом к стене и затих, придавленный случившимся. Ему хотелось кричать от отчаяния и безысходности. Комок подбирался к горлу, теснило в груди, он задыхался. В конце концов он лег на нары и замер.

«Что же делать? — думал он. — Как вырваться отсюда? Господи, как не хочется снова сидеть! Давал же себе слово никогда не возвращаться в колонию… Если менты пойдут в понедельник в школу, то Яна все узнает». От одной этой мысли сразу же свело челюсти, и Роберт перестал дышать, словно из легких выкачали весь воздух. Горло сдавил спазм, его мир сжался в два совершенно банальных слова — «быть на свободе»… «Как странно, — думал Роберт, — когда человек свободен, он даже не задумывается об этом и начинает ценить только когда теряет».

Нервы его были на пределе, голые доски нар натерли бока. Даже походить было невозможно — от настила до двери и параши был всего метр свободного пространства.

Зато в коридоре кипела жизнь: лязгали скрипучие двери, слышалась брань вперемежку с матом. В соседней камере бесновался какой-то наркоман. У него, по-видимому, началась ломка. Сначала он орал, потом скулил, потом начал просить дежурного позвать следователя или оперов. Когда стало совсем невмоготу, нарик начал кричать, что он болен и обещает рассказать все, что от него требуют, вплоть до того, где закопано оружие времен Второй мировой войны у какого-то деда во дворе в деревне. Невозможно было слышать его крики, и Роберт заткнул ладонями уши.

Вскоре наркомана увели на допрос. Роберт подумал, что в таком состоянии бедолага вряд ли скажет что-то толковое. Значит, сотрудники милиции, чтобы получить информацию, нарушат закон и дадут торчку уколоться.

Через несколько часов наркомана вернули в камеру, уже притихшего и успокоенного. И Роберт понял, что был абсолютно прав.

Время тянулось медленно, грань между днем и ночью окончательно стерлась. Тишину разорвал пронзительный звонок, точно такой же, как в школе, в которой училась Яна. Роберт вздрогнул, прислушиваясь. Снова рядом открылась скрипучая дверь соседней камеры — дежурный привел пьяного хулигана. Тот уперся, не желая заходить. Послышалась возня, и алкаш начал крыть матом всех сотрудников. Те в ответ принялись избивать несчастного. Пьянчужка громко орал, потом визжал и в конце концов затих в тихом плаче. Полностью обессиленного, его закинули в камеру.