И 17 октября 1768 года Салтычиха была выставлена у позорного столба на Красной площади в Москве. Любопытствующим было разрешено демонстрировать ей свое отношение, и некоторые плевали ей в лицо и проклинали, а другие сочувствовали и молились за спасение ее души. Потом ее в кандалах перевезли в подземную тюрьму в московском Иоанно-Предтеченском женском монастыре, расположенном по адресу Малый Ивановский переулок. Помещена она была в так называемую «подземельную камеру», где бы «света не могла иметь никакого». Содержали ее в полной темноте. Только когда передавали пищу, ей полагался огарок свечи. Отныне – никаких прогулок и контактов. В темноте Салтычиха провела целых 33 года. Ее выводили иногда только во время богослужения, но входить в церковь ей запрещалось: она оставалась запертой в сарае, откуда «могла бы слышать церковное служение».
Заметим, что Салтычиха пережила не только мужа и сыновей, но и вырвавшегося на свободу любовника Тютчева, и даже осудившую ее российскую императрицу Екатерину II, фактически свою ровесницу. В этой камере, лишенной удобств и света, Салтыкова томилась десятилетиями и умерла 27 ноября 1801 года, в самом начале нового, XIX века. Кровавая барыня была погребена на кладбище Донского монастыря – так называемом Старом Донском кладбище.
Пролетела в тишине —
То монахиня-черница
Мчалась лесом на коне —
так о ней писала поэтесса Н.П. Кончаловская в своей поэме о становлении древней Московии «Наша древняя столица».
Звали эту монахиню-бунтарку Алена Арзамасская, и фамилия происходит от того места, где она родилась, – село Выездная Слобода под Арзамасом. Иногда называют ее Темниковская, но и эта фамилия была дана по месту ее правления, а потом и смерти – городу Темникову.
Настоящая фамилия утеряна во времени. Да и власти предпочитали не искать и не называть истинных фамилий, чтобы не оставлять памяти и славы смутьянам, не оставлять дурного примера следующим поколениям. Однако они все равно оставались и превращались в легенду.
Эту женщину позднее называли и монахиней, и казачкой, и атаман-бабой, и еретичкой, и ведьмой. Где здесь легенда, а где быль, понять уже трудно. И поверить трудно, что могла быть такая монахиня, которая вдруг покинула монастырь и отправилась собирать войско для Степана Разина. И собрала три тысячи человек. И невозможно поверить в то, что лук ее не могли натянуть десять мужчин. Рассказывали, что она обладала такой невероятной силой, что ни один мужчина с ней сравниться не мог.
Но дело, конечно, не в луке. Дело в служении. Покинув монастырь, она тем самым отказалась от самой миссии монахини – миссии глубоко миролюбивой. В поэме Кончаловской и на это есть ответ: