[4] Намек на шутку «Я красил полы в комнате с закрытыми окнами. Но потом пришли фиолетовые гоблины и сказали, что окна лучше открыть».
Сердце с силой ударилось о ребра изнутри, раз и другой, как будто попыталось сбежать менее банальным путем, чем через пятки.
Ноги ослабли, став натурально ватными. Можно сколько угодно мысленно готовиться к тому, что за тобой придут, но когда придут на самом деле — ты нифига не будешь готов.
Взгляд заметался, как любовник по пустой спальне.
Бумага? Вся сгорела, пепел перемешать!
Обрезки резины в кульке? Не улика, не улика!
Самодельный штамп на подоконнике? О, вот это улика из улик, при наличии его — можно пепел и не мешать, на него все равно никто не взглянет.
Стоп.
С чего я вообще решил, что это за мной… в смысле, что это из милиции, из КГБ, из органов, в общем? Я, кажется, нигде не светился, не палился, чтобы связать меня с украденным на другом конце страны паспортом или с попяченными на пляже штанами — это надо быть ясновидящим Шерлоком Холмсом.
Может, это просто кто-то соль ищет? Ага, почти в полночь. Хотя… В студенческих общежитиях жизнь не останавливается никогда, ко мне, в прошлом мире, один раз постучались в три ночи спросить, нет ли у меня сырых куриных яиц. И да — я не спал.
Стук повторился. Аккуратный, вежливый, совсем не похожий на грохот сотрудников внутренних органов — которые, надо сказать, грохочут не из желания напугать, а чисто по практической надобности, потому как вежливый стук можно и не расслышать.
— Кто там? — спросил я с замиранием сердца, подойдя к двери.
— Ершан… — почти прошептали из-за нее.
Ершан! Ты… ты… нет, ты не олух царя небесного, ты из тех личностей, которым не придумали приличных названий.
Я же забыл! Забыл про то, что обещал прийти к Нитке!
— Подожди секунду, я штаны натяну!
— А, ты уже спать лег… — судя по помрачневшим интонациям, Ланита собралась уходить.
— Нет! Стой!
Я в несколько быстрых движений завернул штамп в бумажный листок — его бы еще скотчем для верности обмотать, эх, где тот скотч…[1] — вместе с кульком с резиновым мусором швырнул его в вещмешок, и прыгнул к двери, грохоча ключом.
Не ушла.
— Ты говорил… Что придешь…
Нита комкала в руках белый платок. Она ждала моего прихода, а я, я все забыл…
Меня загрызла совесть. Девчонке и так тяжело, а тут еще единственный человек, на которого она могла бы опереться, продинамил.
— Прости, пожалуйста, Нита. Я тут занялся одной вещью… И потерял счет времени.
Почти не соврал, кстати.
— А это тебе.
Ланита недоуменно посмотрела на протянутую ей зеленоватую бутылку лимонада. С маленькой полукруглой этикеткой у горлышка, на которой было написано «Ситро». Посмотрела — и засмеялась.