Перед моими глазами развернулась картина, достойная кисти безумного творца миров. Мы больше не были в привычном космосе, это было очевидно с первого взгляда. Каждое мгновение пребывания здесь ломало мои представления о физике, заставляя мозг судорожно искать аналогии в памяти. Вместо черноты космоса в глаза ударило яростное буйство красок, от которого заныли зрачки. Пространство пульсировало, дышало и переливалось всеми оттенками ядовитого неона, превращая наш избитый корвет в крошечную щепку посреди светящегося океана неизвестности. Тяжелое бронестекло едва сдерживало это безумие, вибрируя от невидимых потоков энергии, которые лизали обшивку «Странника».
— Приехали. Похоже, Элли больше не в Канзасе, — выдавил я охрипшим голосом.
Тишина в рубке стала почти осязаемой, нарушаемая лишь моим неровным дыханием и далеким, утробным стоном поврежденного корпуса.
— Роджер, если это твоя идея отпуска, то сервис тут просто отвратительный, — подала голос Мири, и ее голос прозвучал с пугающим цифровым скрежетом.
Прямо по курсу, медленно вращаясь в густом мареве люминесцентного газа, дрейфовали гигантские кристаллические рифы. Исполинские структуры, похожие на ледяные иглы богов, пронзали облака сияющего эфира, отражая и преломляя свет в миллионах граней. Эти кристаллы светились изнутри мягким фосфоресцирующим светом, создавая иллюзию подводного царства, только масштаб здесь подавлял всякую волю. Самый мелкий из этих обломков превосходил размерами имперский линкор, а их скопления образовывали настоящие лабиринты, в которых свет и тень играли в прятки по правилам, недоступным человеческому разуму.
— Ты видишь это, Мири? Это не просто лед. Это целые горы из какой-то энергетической руды.
— Вижу? Роджер, мои оптические сенсоры сейчас испытывают цифровой оргазм вперемешку с системным коллапсом. Это не входит ни в один навигационный справочник Империи.
Облака газа вокруг рифов двигались вопреки всем законам привычной аэродинамики и физики космоса. Туманные вихри закручивались в идеальные спирали, сталкивались и распадались на мириады искр, игнорируя инерцию и притяжение. Казалось, пространство здесь живет своей жизнью, подчиняясь прихотям невидимого дирижера. Я смотрел, как фиолетовый протуберанец плавно обогнул нос «Странника», оставив на стекле едва заметный след из мерцающей пыли. В этом месте даже вакуум ощущался иначе — он не давил пустотой, а словно шептал что-то на грани слуха, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Физика здесь вышла покурить и не вернулась, — пробормотал я, не в силах отвести взгляд.