Я намеренно не упомянул, что одна из частей Ключа уже уютно устроился на запястье Киры, скрытый под слоями ткани. Еще не время.
— Мы слышали эти сказки про артефакты Древних еще в Академии, Форк, — раздался скрипучий голос.
Я повернулся к источнику звука и увидел знакомого советника с лицом, напоминающим перезрелый помидор, до этого с таким пренебрежением рассматривавшего мои ботинки. Он медленно поднялся со своего места, и золотые нашивки на его пухлом плече блеснули в свете голограммы, словно издеваясь над моим потертым комбинезоном и всем моим авантюрным прошлым. Советник Шким, если я правильно помнил его фамилию из досье, которое Мири успела мне подкинуть, явно считал, что мое присутствие здесь, как минимум, личное оскорбление для всего Имперского Совета и его собственного достоинства.
— Вы предлагаете нам слушать бредни мусорщика? — Шким разразился коротким, лающим смехом, от которого его щеки затряслись.
— Я предлагаю вам выжить, советник, — ответил я, сжимая кулаки в карманах.
— Вы чините варп-ядра синей изолентой и верите в магические побрякушки, — продолжал Вайн, и его смех подхватили еще несколько офицеров помельче.
Их смех пропитан тем самым высокомерием, которое всегда губит великие империи, когда они сталкиваются с чем-то, что не вписывается в их устаревшие учебники тактики. Советник сделал широкий жест рукой, словно отмахиваясь от назойливого насекомого, и на его губах застыла торжествующая усмешка человека, который уверен, что его статус защитит его от любого вируса, даже если тот уже стучится в его личный терминал.
Они хотели, чтобы я просто исчез и не портил им идеальную картинку их грядущей победы.
— Мы ценим ваш героизм, лейтенант, правда, — добавил другой офицер, с мягким как вата голосом, и столь же бесполезным. — Но вопросы высшей стратегии лучше оставить профессионалам, которые не путают инженерную магию с реальной войной. Вы просто везучий фанатик, которому пару раз улыбнулась удача в темных углах галактики, и это не дает вам права учить нас, как защищать Империю от угроз, которые мы изучали десятилетиями.
— Удача, это когда вы не взорвались прямо сейчас, — буркнул я под нос.
— Простите? — офицер прищурился, явно не расслышав моего комментария.
— Я говорю, что когда ваша реальная война превратится в реальный апокалипсис, не забудьте упомянуть в мемуарах, что мусорщик вас предупреждал, — громко произнес я.
Я стоял там, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, смешанная с горьким осознанием того, что эти люди добровольно ведут свои флоты на убой, просто потому что их эго слишком велико для признания очевидной угрозы. Кира стояла в тени колонны, и я видел, как ее пальцы едва заметно дрогнули, но она хранила молчание, как я и просил, хотя ее фиолетовые глаза сейчас наверняка метали молнии похлеще любого ионного шторма. Весь блеск и лоск, вся эта мощь Империи казались мне сейчас хрупким карточным домиком, который вот-вот рухнет от первого же серьезного дуновения цифрового ветра, а я оставался единственным, кто видел этот ветер, но не имел права голоса.