— Ты пришла ко мне по своей воле? — спросила бабушка.
— Ты странно говоришь, — я бросила быстрый взгляд на нее, оторвалась от чашки, на поверхности которой плавали сиреневые листочки какого-то цветочка.
— Ты пришла ко мне по своей воле? — снова повторила вопрос бабушка, совершенно не обращая внимание на мои слова.
— Да. Сама.
— Так тому и быть, — странно ответила она. — А теперь рассказывай. Кто тебя обратил и почему ты приехала?
— А ответ, что просто так не подходит? Или, может, «решила отдохнуть от городской суеты?».
— Нет. Я чую в тебе боль. Ее так много, что вся твоя суть горит. Поэтому я жду рассказа.
— Ты странная. Поэтому мы не общались и не дружны? — вдруг вырвалось у меня, я округлила глаза понимая, что вроде как не хотела такое говорить.
Бабушка лишь усмехнулась, растягивая тонкие выцветшие губы в улыбке.
— Нет. Потому что твоя мать решила от союза волка и человека родить человека, не обращая внимание на кровь и корни. А Роберт так сильно любит твою дуру-мать, что потакает ей во всём.
— Ба-а-а, — протянула я, не желая слышать о маме такие слова. Но я еще по нашим прошлым редким встречам знала, что Мария Геннадьевна никогда не лезет за словом в карман. Она всегда была резкой и не стеснялась в выражениях.
— Не «бабкой» мне. Мать твоя не способна понять, что наворотила. А природу не обмануть. Тебе было суждено найти своего волка. И тебя нужно было готовить к этому. А что сейчас? Ты ведь, похоже, даже не в курсе кто я и твой отец, а, главное, кто ты? Так ведь? — бабушка, сжала стол руками, распаляясь все больше, а я только сейчас обратила внимание на ее тонкие пальцы, украшенные черными острыми когтями.
— Ты ведьма, — прошептала я, пытаясь вспомнить, был ли у нее столько впечатляющий маникюр, когда она открыла мне дверь.
Громкий хохот разрезал напряженную тишину между нами и снизил уровень злости бабушки на мою мать.
— Так кто обратил тебя? Это ты хоть можешь сказать? Кто этот идиот, от которого ты сбежала. Ведь сбежала же? — бабушка подалась вперед, прожигая меня внимательным взглядом. Мне даже показалось, что зрачок ее глаз изменился.
— Что за волки, ба? Я ни в кого не обращалась. Меня никто не… кусал, — но тут я вспомнила Адама, как тот опоил меня, а потом совершенно точно не раз и не два вгрызался в мою ключицу. Я инстинктивно потянула руку на место укусу и накрыла его. Я знала, что там нет никакого следа от его зубов. Бабушка понимающе кивнула, а вся ее поза выражала готовность внимательно слушать меня.
— Прежде чем ты начнешь свой рассказ, я хочу тебя предупредить, что по нашей договоренности с твоей матерью и моим сыном, коль ты явилась ко мне по собственной воле, то я имею право решать твою судьбу.