Надеюсь, не на мой Шикр?
Керачу с улыбкой отошел в сторону, пропуская нас в помещение.
Мой сверток с Шикром всё также лежал там, где я его и положил. Возле него была постелена тонкая циновка с причудливым узором посередине.
— Сейчас подкрепимся, — весело воскликнул охотник, затаскивая корзину вовнутрь, — ты, наверное, жутко голоден… После Тришге такое часто бывает. Уж я-то знаю!
Тришге, как я понял, это и есть та самая чудодейственная купель, а вот кто такие Гекшамы… ладно, надеюсь, узнаю чуть позже.
— Как-то давно, на охоте меня потрепал огромный Куен, и я, залечивая раны, пролежал в Тришге дольше всех, — сказал Керачу и продемонстрировал мне ужасный шрам, шедший через грудь и живот. — Когда раны затянулись, я был так голоден, что готов был отгрызть себе руку, а еще так ослаб, что не смог самостоятельно выбраться, и меня оттуда вытаскивали трое крепких мужчин. А потом я сожрал целого Цирика* и пролежал на циновке несколько дней не в силах пошевелиться…
Пока охотник рассказывал мне о своих похождениях, девушка сноровисто сложила посреди комнаты небольшую пирамидку из зеленоватых камней и водрузила поверх нее большое, чуть вогнутое блюдо из такого же точно камня. Затем она взяла в руки красноватый шарик размером с куриное яйцо и начала интенсивно дуть на него, и катать в ладонях. Потом, видимо, решив, что хватит, ловко подсунула его под пирамиду и дунула еще несколько раз.
Зеленоватые камни быстро приобрели насыщенный зеленый цвет, и от пирамиды пошел довольно хорошо ощутимый жар.
Еще раз дунув на «яйцо» под пирамидой, девушка вскочила и умчалась в другую комнатку, которую я раньше окрестил как кладовка. Не прошло и минуты, как она снова появилась, но теперь уже с небольшой корзинкой в руках.
Керачу, не обращая на неё абсолютно никакого внимания, увлеченно рассказывал мне, как он потом выследил ранившего его Куена и в одиночку, без чьей-либо помощи одолел его, чем вызвал глубокое уважение не только в племени Пакача, но и в других селениях.
Внимательно слушая охотника, я краем глаза следил за стряпней девушки. Лучше всё-таки своими глазами видеть то, что мне предстоит вскоре съесть, а есть и вправду хотелось неимоверно. Кира пыталась приглушить мое чувство голода, но это ей не очень-то хорошо удавалось.
Девушка поставила возле «очага» корзину, достала из нее белый кусок чего-то там, напоминающий жир, и бросила на сковороду. Тот, заскворчав, начал быстро таять, распространяя по комнате едкий запах жжёного сала. Затем из корзины появились четыре приличных по размеру куска желтоватого мяса и отправились вслед за салом на сковороду. Пока пахло не совсем аппетитно, но даже несмотря на это, рот наполнился тягучей слюной. Дальше в ход пошли какие-то коренья, травы, приправы, и после этого запах жаренного мяса стал такой, что я только и успевал глотать слюну и в нетерпении посматривать на девушку.