Идея родилась ещё во время передачи технологии пенициллина. Современная медицина этого мира была чудовищно отсталой именно из-за отсутствия базовых знаний. Лекари лечили симптомы, не понимая причин. Эти брошюры – упрощённые, но научно точные – могли стать первым шагом к изменению. Но выпускать их самостоятельно было бы самоубийственно. Гильдия мгновенно обвинила бы меня в ереси и распространении запретных знаний.
Поэтому я пошла другим путём. Через шкатулку для связи я передала одну брошюру и предложение Кассиану, а он, видимо, донёс идею до короля. Предложение было простым: начать массовый выпуск подобных пособий от имени короны. Для начала – самых нейтральных, тех, что не могли напрямую угрожать монополии Гильдии. Знания по физиологии и анатомии подходили идеально. Они не раскрывали секретов магии, не учили создавать зелья. Это были не учебники для врачей, а просветительская литература: о строении тела, о принципах гигиены, о симптомах распространённых болезней и первой помощи. Знания, которые в моём мире были общедоступными, а здесь являлись тайной за семью печатями Гильдии.
Король, судя по всему, идею оценил. Брошюра в моих руках была доказательством – первым пробным тиражом из королевской типографии.
Я листала страницы, и чувство гордости смешивалось с горечью. Это была победа. Маленькая, но важная. Семена знаний, которые я принесла в этот мир, начинали давать всходы. Официально, под эгидой государства. Гильдия, даже если бы захотела, не могла бы открыто выступить против королевского указа о распространении просвещения. Особенно сейчас, когда её авторитет был подорван.
Конец недели был ознаменован особым событием. В честь приезда принца Эдгара де Монфора, племянника Верховного короля Альянса, во дворце устраивался небольшой, но изысканный приём. Приглашение, доставленное курьером в парадной шкатулке, лежало у меня на туалетном столике. После некоторых раздумий я решила принять его. Это была не просто светская обязанность. Это была возможность взглянуть на человека, которого мне, возможно, предстояло учить, и оценить обстановку.
Это был мой первый официальный выход в свет после возвращения и после всей истории с Карэн. Я долго думала над нарядом. В конце концов, я остановилась на одном из новых творений Зары и Пикси.
Платье было глубокого, насыщенного цвета тёмного изумруда, цвета хвойного леса в сумерках. Ткань — шёлковый бархат, струящийся и тяжёлый. Покрой был одновременно скромным и дерзким. Закрытый лиф с высоким воротником-стойкой, облегающий талию, но без корсета — благодаря сложному крою и внутренним поддерживающим швам, которые мыши выполнили с ювелирной точностью. Рукава — длинные, обтягивающие, расходящиеся от локтя широким, мягким колоколом, подбитым шёлком более светлого оттенка. Но главным чудом была юбка. Она была не пышной, а прямой, узкой, почти облегающей бёдра и колени, но сзади переходила в длинный, изящный шлейф, который струился за мной, как тень. В движении платье обретало невероятную динамику — строгость и сдержанность спереди, и лёгкий, романтичный шлейф сзади.