Но альтернатива была еще страшнее. Остаться здесь, в безопасности, и знать, что там, в другом мире, твоих людей лишают дома, твое дело разрушают, а страна, которая стала тебе второй родиной, катится в пропасть войны. И что ты мог что-то изменить, но не изменил. Из-за страха. Из-за удобства.
Нет. Такой жизни я бы не вынесла. Я была Алиной Воронцовой, которая всегда шла до конца. И я была Элис Мёрфи, которая отвоевала свое место в мире и не собиралась его сдавать.
Под утро я наконец задремала. Мне снилась Лунная Дача. Весенняя, вся в зелени и цветах. Миссис Дженкинс махала мне с крыльца. Гримз что-то чинил у сарая. Кевин и Инна что-то оживленно обсуждали у входа в лабораторию. А на пороге оранжереи, сверкая на солнце, ждали меня хрустальные туфельки.
Утро было хмурым и прохладным. Мы позавтракали почти молча. Аня помогала Виктору вынести сумки в прихожую. Их было четыре: две большие, на колесах, и две поменьше, рюкзаки.
Потом наступил момент, которого мы все боялись. Мы стояли в прихожей, и слова, казалось, застревали в горле.
— Ну что ж, — наконец выдохнула Аня, пытаясь улыбнуться. — Пора, да?
— Пора, — кивнула я.
Мы обнялись. Крепко, отчаянно, как будто пытались впитать друг в друга на годы вперед.
— Дай знак, — прошептала она мне на ухо. — Свяжись со мной.
— Постараюсь, — прошептала я в ответ.
Потом она обняла Виктора, что-то тихо сказала ему, и он, кивнув, ответил тем же.
Я надела туфельки. Они, как всегда, идеально облегали ногу, прохладные и живые. Я взяла в одну руку рюкзак, в другую — ручку одной из больших сумок. Виктор взял оставшиеся две, ухватившись за меня.
— Готовы? — спросила я его.
— Всегда готов, мисс Элис, — ответил он твердо.
Я посмотрела на Аню в последний раз. Она стояла, прислонившись к косяку двери, и смотрела на нас, кусая губу, чтобы не заплакать.
— Прощай, Ань, — сказала я. — И спасибо. За все.
— Пока, Лина, — выдохнула она. — Удачи.
Я закрыла глаза. Внутри себя я обратилась к туфелькам, к той силе, что была в них заключена. Я представила себе Лунную Дачу. Не просто место на карте, а дом. Его запахи, его звуки, его ощущение. Я вложила в этот образ всю свою тоску, всю свою решимость, всю свою любовь.
— Туфельки, — мысленно произнесла я. — Отвези нас домой. На Лунную Дачу.
Воздух вокруг нас сгустился, зазвенел. Я почувствовала, как пространство сжимается, искажается. Последнее, что я увидела перед тем, как мир поплыл, — это лицо Ани, её улыбку сквозь слёзы, её руку, поднятую в прощальном жесте.
А потом всё исчезло.
Первым нас заметил Гримз.