И пока моя Надежда на становление женщиной не рухнула под напором мужского
слабоумия
благоразумия, первой потянулась к таким манящим влажным губам, словно к источнику жизни.
Легкое, почти смазанное касание, потому что блондин решил дернутся, не могло и не должно было статься нашим первым поцелуем. Мои руки, словно лианы, обвив крепкую шею, легли на чуть колючие скулы.
Мужчина громко сглотнул. Стало быть, я действовала правильно. Хотя и дрожала, как осиновый лист под ноябрьским порывом ветра. Мне было одновременно и жарко, и холодно, и душно, и…
Да к черту все! На сей раз решительнее прижалась к чужим губам своими и замерла на несколько секунд. Хватка крепких рук на моем теле мгновенно стала жестче. Мгновение – и в мой рот ворвался наглый язык, полностью перехватывая не только мое дыхание, но и всю инициативу.
Вот, что значит, опытный мужчина! Целуясь с таким уже не до формул или люстр. В принципе, даже все равно, пахнет ли изо рта, что там с прической на голове, да и не только там.
Мир закружился, когда Максим резко развернулся, сел на кушетку, распластывая меня на себе, словно препарированную лягушку, продолжая жадно целовать. Оставалось цепляться за твердые плечи и получать удовольствие.
Я забыла обо всем на свете. Почти не помнила собственное имя и где находилась. Зато четко знала, с кем. С тем самым мужчиной.
Прекратив практически насиловать мой рот только тогда, когда ощутил мою нехватку дыхания, Надеждин двинулся ниже.
– Злата, – полурык–полушепот прошелся по моей шее, сопровождаемый горячими поцелуями. – Кошка.
Невольно запустила пальцы в мужскую шевелюру и, не сдерживая себя, поцарапала блондинистый затылок.
Одна, видимо, наиболее смелая ладонь, уже скользила под мою рубашку, туда, где должен был находиться мокрый бюстик, который я стянула перед походом в туалет и пристроила на батарее за креслом заведующего.
Поэтому, когда горячая рука накрыла мою прохладную небольшую грудку с вздыбленным от новых ощущений соском, в шоке оказались оба: и я, и Александрович.
Так далеко не забирался ни один из моих несостоявшихся любовников. Теперь я понимала выражение: гореть от желания.
Глухой звериный рык и довольно ощутимый укус в районе ключицы указывали на обоюдное желание.
И я уже ждала, когда другая рука двинется в сторону отсутствующих трусов, как мир вновь перевернулся: я оказалась сидеть попой на кушетке, а блондин, словно ошпаренный, отскочил к стене.
– Я… Эм… За… Этой… Точно! Елкой! – путаясь в собственных и мыслях, и ногах, бросил на ходу Надеждин, сбегая из собственного кабинета.