Два года прошло. Я уже и привык жить один. Погрузился в работу, которая никогда не кончалась
И тут – эта девица в обезьяннике! Так и не понял чем, но мой взгляд буквально споткнулся об эту пигалицу мелкую: такая вся из себя самостоятельная, но дрожала – один в один моя Луна на морозе. А потом вдруг в груди что–то предательски защемило, и я понял: кошек теперь будет две. По крайней мере, пока не придумаю, что делать с девчонкой дальше.
И тут мои размышления нагло прервали.
– Это еще что такое?! – рокотал знакомый мне голос.
– Маньячество! – в ответ раздался истошный вопль со стороны палаты интенсивной терапии, в которой отдыхал от своих, гхм, любовей, один уважающий себя человек. Да, кто–то предпочитает на Новый год прикинуться мертвым. И такое бывает.
И пока мне это выгодно, я готов оказывать подобного рода.
– Помогите! Домогаются! – кричала… моя черная кошка по имени Злата.
Глава 12
Максим
Не было у бабы горя – купила баба порося. Нет, я не матерился, а просто инстинктивно несся в сторону звука, будто запищали приборы на посту, что в реанимации у пациента фибрилляция.
Потому что я понимал, что кошка – моя ответственность. Пожалуй, Злате подходило такое прозвище. Не Котенок или Киса, а Кошка: дикая, дерзкая, красивая.
Хотел сам себя затормозить в выводах, пока мысли не зашли за ненужный угол, но не успел – прибыл на место. А картинка передо мной предстала невероятная. Сюжет походил одновременно и на “Деревню дураков”, и на какое–нибудь “Сверхъестественное”. Именно такой была поза у Златы: голова на полу, ноги на коленях, задница задрана вверх, которую прикрывали руки. Глаза испуганные, уставшие, лицо бледное…
И мой обозленный, весь покрасневший от гнева подопечный, который, открыв оскаленный рот и сжав кулаки, уже двигался навстречу моей Кошке. Явно не с намерением помочь подняться.
– Степан Анатольевич! – предупреждающе рыкнул на мужчину, а сам поспешил его обогнуть и зайти в санузел первым.
– Маленькая моя, ты заблудилась? – нарочито ласковым голосом обратился к ходячей катастрофе вселенского масштаба, дабы пресечь дальнейшие попытки пациента за моей спиной встрять.
Грубо говоря, я обозначил территорию и рамки отношений со Златой.
– Д–да, – и без того перепуганная Кошка, несколько неуклюже отозвалась. Однако, стоило мне “размотать” букву “зю”, которую изображала девица, и взять ее на руки, крепко прижимая к себе, как она тут же осмелела. – Я тебя потеряла, любимый! – приторно залетепетала блондинка. – Потерялась, а потом наш малыш ка–ак дал мне в мочевой!
Я едва не поперхнулся от скорости реакции и широты фантазии Златы, а вот на Саморукова смотреть было грустно: весь побледнел, осунулся, опечалился. Знал ведь, что со мной шутить нельзя.