— Готов? — вместо приветствия лишенным жизни голосом просипел информатор инквизиции.
Не дождавшись ответа, он поднял с земли большой жестяной лист кровли, выудив из-под него тяжелый моток веревочной лестницы, привязал к двум вбитым в землю кольям, кинул свободный конец в черный зев колодца.
Иржик отдал мне фонарь, махнул, мол, спускайся, а сам взял ребенка у жены.
Я без труда оказался внизу, помог следовавшей за мной женщине, протянув ей руку и поддержав. Она не носила перчаток, и ее пальцы совсем замерзли. На мгновение свет проник ей под капюшон, и я увидел красивый подбородок, черные локоны волос, бескровные покусанные губы. Почти тут же она отошла назад, освобождая место для мужа. Иржик осторожно передал ей захныкавшего младенца, забрал у меня фонарь.
Мы стояли на маленькой сухой площадке, в шаге от неспешно текущего, неширокого — всего-то два ярда — потока воды, пробившего себе ход под землей. Потолок был низкий, до него можно было дотронуться ладонью.
На воде качался грубо сколоченный плот, привязанный к берегу тонким куском бечевки.
— Откуда он здесь?
Иржик шагнул на него, закрепил фонарь, не замечая, что Пугало стоит рядом с ним.
— Сделал, когда отрыл колодец, — просипел он. — Залезайте. Надо уплывать.
— Ты знаешь дорогу?
— Она тут одна.
Женщина с ребенком расположилась на «носу», я в середине, заметив два шеста, лежавших на досках. Плавучая конструкция выдержала наш вес, хотя и глубоко просела в воду. Иржик перерезал бечевку, взял один из шестов и оттолкнулся от берега.
— С Богом, — услышал я тихий шепот женщины.
Пугало в ответ отсалютовало, приложив два пальца к мориону со страусовыми перьями.
Плот, подхваченный неспешным течением, медленно поплыл по узкому туннелю. Потайной фонарь давал немного света, рассмотреть пещеру, по которой мы плыли, оказалось непросто.
Стены были сглажены водой, черно-серые и унылые, они порой так сужались, что плот задевал их краями. Кожевник неспешно орудовал шестом, стараясь держаться середины русла, женщина баюкала ребенка, я сидел без дела, положив руку на кинжал, и ждал неприятностей.
Довольно скоро поток воды стал чуть быстрее, и я услышал негромкий шум, какой бывает на речных перекатах.
— Впереди пороги? — обернулся я к Иржику.
— Бери шест. Будет нужна помощь, — хрипло ответил он из темного провала капюшона.
Я взял вторую палку, встал на «носу», сказав женщине:
— В середине безопаснее. Будь там.
Она молча подвинулась, уступая мне свое место.
Пороги оказались несложными. Всего лишь череда низких ступеней. Мы упирались шестами в неглубокое дно, помогая плоту сползать по ним все ниже и ниже, до тех пор пока не начался следующий туннель. Он шел под уклон, скорость ручья здесь была еще больше, и дорога круто поворачивала влево.