— Он не виноват, ваша милость, — произнес Войтек Мигорцкий, который, как оказалось, умел произносить не только «ага» и «курва». — Эти чертовы дети сказали, что хусары трусы и храбры только за пивной кружкой. А еще… — Он замешкался, и князь, еще сильнее хмурясь, поторопил:
— Ну⁈ Говори!
— А еще сказали, что служим мы прыщу собачьему, и они бы такого в жизни не сделали своим господином.
Повисла тишина.
Князь хмыкнул, разом успокоившись, окинул взглядом собравшихся:
— Кто-нибудь еще это слышал?
— Я слышал, — подтвердил ландскнехт с фламбергом, стоявший напротив меня.
— И я, ваша милость. — Хозяин «Золотой лани» вышел вперед и указал на раненого солдата. — Вот этот сказал.
Еще с десяток человек подтвердили слова Войтека.
— Ну, что же, Хальвец. У меня нет причин отправлять твою задницу на кол. Ступай. Умойся. И проспись. Завтра у меня для тебя и твоих закадычных дружков есть одно дело. А этому вырвите язык калеными щипцами. Чтобы думал, что и где говорить.
Воющего наемника схватили несколько солдат и потащили прочь.
— Эй! Это ты ван Нормайенн? — дернул меня за рукав невысокий пожилой человечек.
По внешнему виду и повадкам он очень походил на карманника.
— Смотря кто спрашивает.
Тот улыбнулся щербатой улыбкой:
— Наш общий друг просил передать тебе сообщение, которого ты ждешь.
Незнакомец сунул мне в ладонь бумажку и затерялся в толпе. В записке корявым почерком было написано: «Зденек Блажек. Кожевник улицы Жахимска».
— Ехать в логово к собачьим псам. — Слова Радек цедил сквозь зубы. — Готов поспорить на твое баронство, Мариуш, что нас прикончат еще до того, как мы окажемся у ворот.
Похмелье испортило ему настроение.
— Удружил так удружил, друже, — продолжал ворчать Радек. — И что тебе спокойно не пилось в той харчевне?
— Что же, я должен был проглотить оскорбления этих свиных задниц, точно смерд какой-нибудь? — возмутился Мариуш. — Моя хусарская гордость этого не позволила. Ты бы сам влез в драчку, коли б не был мертвецки пьян. Подтверди, Войтек.
— Ага, — охотно исполнил просьбу господин Мигорцкий.
— Наша хусарская гордость как раз и завела нас в свиную задницу, которую ты только что помянул. В Моров. В берлогу предателя Жиротинца. Ну ничего. Я задорого продам душу этим сучьим псам. А увижу Млишека, так попытаюсь его прикончить. Всяко будет польза от моей смерти.
— Погодите звать смерть, господин Хольгиц. — Я убрал конверт, который вручил мне адъютант князя. — Сегодня вы на службе у Братства.
— Думаете, такая ерунда остановит этих лишаев, господин ван Нормайенн?
— Не позорься перед стражем, Радек, — укорил того Мариуш. — А то подумает, что ты боишься.