В руках у Мариуша было два катценбалгера, [17] он был зол, сыпал богохульствами, по его левому плечу текла кровь. Справа на него наседал наемник, вооруженный кулачным щитом и фальчионом. Слева осторожничали рыжий с тесаком и толстяк с гросс-мессером. Четвертый солдат, легко раненный в грудь, держался в отдалении, вперед не лез, уже жалея, что ввязался во все это.
Хусар отбил гросс-мессер левым клинком и в развороте полоснул кошкодером рыжего. Тот взвыл, потеряв правое ухо, отшатнулся назад, и Мариуш, совершив второй разворот, точно обезумевшая мельница, перерубил солдату горло. Перепрыгнул через захлебывающегося кровью противника, обрушил целую серию мощнейших ударов на солдата с гросс-мессером. Толстяк ловко защищался, блокируя падающие клинки. Он был так ими увлечен, что забыл о других опасностях и пропустил удар ногой в пах, согнулся, выронив клинок, и господин Хальвец добил его. Капли крови попали на лица зрителей.
Хусар, отбросив мечи, подхватил более длинный гросс-мессер и, нагнув голову, точно бык попер на человека с кулачным щитом и фальчионом.
Пробный удар в голову, затем в плечо, в ногу, укол в живот. Каждый раз противник умудрялся защититься и даже попытался перейти в наступление, но Мариуш сблизился с ним практически вплотную, ударил рукояткой клинка в ключицу. Затем последовала подножка и бросок.
— Я те покажу, курва, кусаться! — прорычал хусар, схватив поверженного за волосы, и с рычанием жаждущего крови льва начал долбить противника головой об мостовую. Потребовалось совсем немного ударов, чтобы череп треснул, и солдат, дернувшись, затих.
Последний из наемников, раненный в грудь, так и не решившийся продолжать бой, отшатнулся от взгляда Мариуша, врезался в плотную толпу, истошно завопил:
— Сдаюсь!
По-моему, проще было вымолить прощение у дьявола, чем у рассвирепевшего хусара. Тот лишь молча поднял с земли гросс-мессер, пошел к своей жертве, вытолкнутой жаждущими зрелищ обратно в большой круг. Но тут зычно рыкнул знакомый голос:
— Что, черт побери, вы здесь устроили⁈
И все сразу же закончилось.
Люди поспешно расступились, и появился князь Горловиц с охраной. Мрачно оглядел трупы, кровь, текущую по камням, раненого солдата, тяжело дышащего Мариуша.
— Это так ты мне служишь, Хальвец? Убивая воинов, которые сражаются за меня? — Глаза его милости метали молнии. — Может, ты оглох на одно ухо и не слышал, что поединки в армии запрещены?
— Слышал, — глухо произнес тот.
— Тогда помнишь, что кол ждет любого, кто нарушит это правило. Если нет очень веских оснований. Говори.