— Слушай, а я читал, что призраки первыми с людьми не заговаривают, — сказал я Михееву.
— Те, что приходят в твой дом — нет, — объяснил мне он. — А этим на условности плевать, они тут в своем праве. И вообще — помалкивай, мы же договаривались. Ну а ты, комиссар, веди нас к кладбищенскому дереву, причем короткой дорогой. И нечего красным светиться, ясно? Меня этой иллюминацией не напугаешь.
Дерево, которое за сегодняшний вечер уже несколько раз упомянули, оказалось довольно неприглядным. Старое, без листьев, с облезшей корой, оно вызывало чувство жалости.
— Это, по сути своей, алтарь, — пояснил мне Михеев, доставая из пакета массивный сверток, от которого пахнуло сырым мясом. — Упрощенное понятие, разумеется, но лучше слова не подберешь. С пустыми руками в гости не ходят, хозяина дома надо чем-то порадовать. В данном случае лучшее подношение — свежий фарш.
— Фарш? — уже не знаю в какой раз за этот день удивился я.
— Ну да. — Павел развернул бумагу и плюхнул красновато-бурую массу на плоскую часть ствола дерева, которая внешне более всего напоминала эдакий импровизированный поднос. — Местный Хозяин не только умершими повелевает, у него и живые слуги есть. Вон, кстати, кое-кто из них и пожаловал.
Кот. Здоровенный серый котище! Усы в разные стороны, хвост трубой, только что сапог не хватает.
Он ловко взобрался по стволу дерева, попробовал фарш, глянул на нас с Михеевым, соскочил на дорожку и посеменил по ней, время от времени оглядываясь.
— Пошли, нас ждут, — отрывисто произнес оперативник. — Теперь или грудь в крестах, или голова в кустах, обратной дороги все равно нет.
— Звучит оптимистично, — внутри снова все заходило ходуном.
— Никогда не ври себе, — посоветовал Павел. — Другим можно, себе — нет. Потому что обмануть себя — это как белый флаг выкинуть, то есть сдаться. А если человек сдался, он, считай, умер, даже в том случае, если формально он пока жив. Все, цыц. Молчи, пока я сам тебя о чем-то не спрошу, ясно? И не вздумай бежать, даже если очень страшно станет. Побежал — умер, без вариантов.
Хорошо, что предупредил. Не скажу, что я бы сразу задал стрекача, увидев того, кого называют Хранителем Кладбища, но мыслишки такие появиться могли. Больно уж жутко он выглядел! Я вроде всякого уже повидал — и призраков, и непонятную тварь, жившую в перстне, и разную нечисть, но это… Нет, ничего подобного я даже представить себе не мог.
Черная огромная фигура, казалось, сплетенная из мрака ночи, с накинутым на голову глухим капюшоном, из-под которого время от времени посверкивают красные звезды-глаза. Но не это пугало.