— Лихо, — усмехнулся я. — Ладно, проехали. Когда думаешь меня на кладбище отвести? Хорошо бы поскорее, время поджимает.
— Да прямо сегодня и пойдем, — вытер салфеткой пальцы, испачканные в креме, оперативник. — У меня завтра-послезавтра заняты, мне не до тебя будет. Так что часиков в двенадцать ночи встретимся у главного входа на кладбище. Не опаздывай!
Я слегка опешил. Просто не ожидал столь скорого результата заключенной сделки, думал, что Михеев еще пару дней на приготовления возьмет или что-то в этом роде. А, оказывается, мы уже сегодня отправимся в гости к мертвым.
— Вот что важно, — хлюпнул кофе Павел. — Там, на кладбище, ты молчишь — я говорю, ясно? Рот открываешь только тогда, когда я разрешу это сделать. Ну или в той ситуации, когда не ответить нельзя. Никому о себе ни слова, особенно в тех случаях, когда кто-то захочет узнать твое имя. Никому никаких обещаний не даешь, никакие просьбы выполнять не берешься, как бы кто о том ни просил. Запомни накрепко — в мире мертвых понятия «жалость» и «справедливость» отсутствуют в принципе, зато выполнение правила «сказал — делай» доведено до абсолюта. Ты для неупокоенных душ возможность улизнуть из-под длани Хозяина хоть ненадолго. А если повезет — может, и вовсе навсегда. И им глубоко плевать на то, что именно ты станешь после ответчиком за этот побег. Усвоил?
— Предельно, — кивнул я. — Молчу, говорю тогда, когда надо, никого не жалею.
— И, может быть, нам повезет. — Оперативник допил кофе, перевернул чашку донышком вверх и поставил ее на блюдце. — Хотя — не факт. Тебе страшно?
— Есть немного, — признался я.
— А мне нет, — развел руки в стороны оперативник. — Раньше было, а теперь — нет. Атрофировалось со временем данное чувство за ненадобностью, что очень плохо.
— Почему плохо?
— Потому что когда уходит страх, притупляются инстинкты, — пояснил оперативник. — И в один недобрый миг из-за этого я допущу ошибку, которая меня погубит. Это наша профессиональная болезнь, Валера, добрая половина моих предшественников именно так головы и сложила. Теперь главное ухнуть в небытие в одиночку, не прихватив с собой кого-то из коллег, не хотелось бы по ту сторону жизни после испытывать бесконечные муки совести из-за этого.
Сначала я подумал, что он так шутит, но после, посмотрев ему в глаза, понял — не-а, не шутит. Все именно так и обстоит.
Черт бы тебя побрал, Великий Полоз, с твоими предметами старины и отсутствием права выбора! Если до того я не знал, как попасть на кладбище, но очень хотел туда сходить, то теперь ситуация изменилась. Теперь у меня есть проводник, но идти туда именно с ним у меня нет ни малейшего желания.