— Не люблю откровенничать без нужды с кем-либо вообще, — признался я. — Нет у меня такой привычки.
— Может, оно и правильно. — Павел одобрительно глянул на официанта, поставившего перед нами по большой чашке кофе и крутящуюся трехступенчатую вазочку с пирожными. — Ого! А мы не лопнем?
— Не должны. — Я ухватил одно из них. — Паш, к чему была вся эта преамбула? Ты вроде сказал, что не любишь наводить тень на плетень, а сам время тянешь. Давай уже, излагай условия, на которых Отдел мне поможет.
— Первое — слово «поможет» здесь не очень подходит, — поморщился оперативник. — Мы… Вернее — я, так будет правильней. Я сделаю все, чтобы ты вышел с этого кладбища живым. Это раз. Я постараюсь сделать так, чтобы ты смог получить ту побрякушку, что тебе так нужна. Это два. Но при этом никаких гарантий ни по первому, ни по второму пункту я тебе не дам. Не имею такой возможности. Владения мертвых — та область, где никогда не знаешь, что и как получится. Может, все пройдет гладко на удивление, а может, наши кости еще долго будут таскать между могилами кладбищенские собаки. Одно могу пообещать наверняка — в случае чего я умру раньше тебя, перед этим сделав все для того, чтобы ты остался в живых.
— Все это звучит очень и очень мрачно. — Я отложил в сторону только-только взятое пирожное, аппетита после слов оперативника у меня как не бывало.
— Мрачно? — Михеев же наоборот, с видимым удовольствием лакомился кондитерским изделием. — Что ты, дружище! Это я еще лакирую поверхность, поверь.
— Бодрит. — Я отпил кофе. — Ладно, это все прелюдия. Теперь я хочу услышать цену.
— Не вопрос. Она стандартная для мира Ночи. Ты ведь наверняка уже понял, что такие пустяки, как золото, интересуют только вурдалаков и им подобных, сущности посерьезней предпочитают другую валюту. Мы к этим сущностям не относимся, но раз этот мир и наш тоже, то плату берем наравне с ними. С волками жить — по-волчьи выть.
— Ты о душе, что ли? — опешил я.
— Кха! — поперхнулся Михеев. — Ты совсем сбрендил, Швецов? Какая душа? Ты за кого нас держишь? Нет, конечно. Услугу ты нам будешь должен. Одну услугу! Открытый вексель, так сказать, стандартная расценка. В какой-то день, в урочный час мы предъявим тебе этот счет, и ты обязан будешь его закрыть. Может, это случится завтра, может, через год, может, вообще никогда — кто знает? Но когда мы потребуем плату, «нет» прозвучать не может.
— Нечто подобное у меня пытался выторговать Шлюндт. — Чашка брякнула о блюдце. — И получил отказ.
— Правильно, — одобрил Михеев. — Поверь, кому-кому, а ему веры нет. Никогда не знаешь, в какой момент он нож в спину может воткнуть.