Я замолчал, давая им осознать цифру.
— Наш золотой запас на текущий момент позволяет не просто латать дыры. Мы можем полностью финансировать любые разработки, закупку станков и жалованье на два года вперед, даже если завтра все остальные источники дохода внезапно иссякнут. Мы больше не зависим от капризов инвесторов или милости казны. Мы сами себе банк.
Северцев не выдержал и подался вперед, его глаза за линзами азартно блеснули.
— Золото — это прекрасно, Андрей Петрович, но позвольте о настоящей крови прогресса. О нефти.
Я позволил себе легкую улыбку.
— Три перегонных куба работают на полную мощность. Мы захватили рынок освещения в четырех соседних губерниях. Наш керосин в Перми и Кунгуре уже считают эталоном. Но важнее другое: солярка. Она полностью обеспечивает весь наш транспортный парк. Мы не купили ни фунта фуража или угля для перевозок за последние полгода. Мазут греет бараки и идет на варку резины. Северцев, ваш отдел нефтехимии за этот квартал принес прибыли больше, чем все золотые лотки «Лисьего хвоста» вместе взятые. Мы перестали быть старателями. Мы стали нефтяниками.
Архип одобрительно крякнул. Он понимал язык цифр не хуже финансистов, особенно когда эти цифры превращались в качественное железо.
— К слову о железе, — я кивнул кузнецу. — Невьянский завод под нашим присмотром выдает марганцевую сталь, от которой в Петербурге у приемщиков из артиллерийского ведомства дрожат руки. Рельсовый профиль, листовое железо для бочек — всё идет с нашим клеймом. Качество признано лучшим в регионе. Демидов ворчит, но признает: без нашей технологии его заводы гнали бы брак.
Мирон Черепанов, не дожидаясь приглашения, ткнул пальцем в сторону окна, туда, где от Невьянска в Тагил были проложены железнодорожные пути.
— Транспорт не отстает! — выкрикнул он. — Семь дизельных вездеходов в строю, Андрей Петрович, локомотив бегает без перебоев. Пятьдесят верст рельсового пути — это не просто дорога, это магистраль. Вторая ветка уже в чертежах. Мы наладили конвейерную сборку основных агрегатов: рама, двигатель, ходовая и по мелочи остальные узлы, но с обязательной стандартизацией. Так, чтоб запчасть подходила на любой агрегат. Мужики в Невьянске теперь клепают «Ефимычей» как горячие блины. Скорость перемещения грузов выросла в пять раз. Тайга стала меньше, господа. Она стала нам по зубам.
Раевский деликатно кашлянул, привлекая внимание.
— И эта тайга теперь пронизана нашими голосами, — он указал на радиостанцию. — Шесть станций «Серии Б» создали единую сеть. От Тагила до самых дальних тепляков на болотах мы передаем данные за секунды. Вчера Прошка передал рапорт о погоде, и мы получили его быстрее, чем губернатор узнаёт о новостях из соседнего уезда. Информационный вакуум уничтожен.