— Андрей Петрович, вы снова в раздумьях? — Казанцев подошел ко мне, вытирая руки.
— Просто смотрю, Игнатьич. Хорошо у нас получается.
— Хорошо, — согласился врач. — Только мужики нынче капризные пошли. Петруха вчера ворчал, то сильно рану перетянул, то спиртом больно прижег. Зажрались, Андрей Петрович. И слава богу.
В мастерской Мирон уже вовсю орудовал ключами. Он собирал очередной двигатель, что-то весело напевая себе под нос. Рядом с ним, затаив дыхание, стояли двое учеников — Сашка и Федька, лучшие из школьного выпуска. Они перенимали каждое движение мастера, следя за тем, как плунжер заходит в гильзу. Для них дизель перестал быть «колдовством барина». Это была работа. Сложная и невероятно интересная.
— Посадку проверяй, Федька! — Мирон ткнул пальцем в блок. — Тут зазор — волос не пролезет. Ошибешься — «Зверь» чихать начнет и Андрей Петрович нас по головке не погладит.
Я не стал им мешать. Глядя на эту картину, я чувствовал странное спокойствие. Мы создали не просто машины, мы создали преемственность. Это поколение уже не будет бояться железа, оно будет им править.
На складе Семён принимал обоз. Слышался скрип телег и натужный рокот вездехода, притащившего платформы со станции. Бочки, запчасти, тюки ткани, мука, соль — всё то, что раньше везли неделями, теперь прибывало за часы. Поезд до станции, оттуда вездеходом — логистика работала чётко. Семён быстро сверял накладные со Степановыми списками, покрикивая на грузчиков. Жизнь кипела, и в этом хаосе была особая музыка.
Вечером прииск преображался. Когда над тайгой сгущались сумерки, зажигались огни. Керосиновые лампы горели везде — в каждом окне бараков, в конторе, вдоль главной улицы. Лисий Хвост выглядел как крошечный, мерцающий городок, бросающий вызов вековой тьме лесов. Этот свет был нашим знаменем.
Баня работала теперь каждый день. Трубопровод с горячей водой от мазутного котла стал обыденностью. Мужики, которые раньше мылись раз в месяц, теперь повадились ходить в баню через день. Я часто слышал их ворчание в курилке:
— Вода нынче, Петруха, не та стала. Жидковата, что ли…
— И не говори, Михей. Раньше-то в проруби ух! А теперь…
Но при этом они терли друг другу спины и довольно крякали, надевая чистые рубахи. Они привыкли к чистоте так же быстро, как и к теплу.
Аня зашла в контору, когда я уже собирался домой. Она положила передо мной отчет Демьяна из города и хитро прищурилась.
— Посмотри на цифры, Андрей. Твои галоши свели Екатеринбург с ума.
Я просмотрел ведомости. Резиновая обувь, которую мы начали выпускать почти в шутку, стала хитом сезона. Городские дамы носили наши галоши поверх изящных туфель, офицеры натягивали их на ботфорты, спасая дорогую кожу от уральской грязи. Даже губернатор Есин прислал официальный заказ на три пары для своей супруги и дочерей. Прибыль от «черного золота Архипа» уже начинала конкурировать с керосиновым доходом.