Технология подготовки путей тоже претерпела изменения. На специальной площадке, которую мужики быстро прозвали «коптилкой», Северцев обустроил систему мазутных ванн. Огромные чаны, врытые в землю, постоянно подогревались снизу, и в этой густой и липкой жиже бревна томились ровно сутки. Он, как заправский алхимик, вымерял концентрацию мазута, чтобы дерево пропитывалось до самой сердцевины. Шпалы выходили из ванн темными и маслянистыми, источая резкий, тяжелый аромат нефти, который перебивал даже запах сосновой хвои. Я знал, что теперь им не страшны ни весенняя гниль, ни прожорливые личинки — эти «черные вдовы» будут держать рельсы десятилетиями.
Невьянский завод тем временем напоминал растревоженный муравейник. Прокатный стан работал без передышки, выбрасывая раскаленные стальные полосы. Кузьмич, чья борода за это лето окончательно поседела от железной пыли, только успевал обтирать лицо засаленной ветошью. Он перехватил меня у входа в цех, тыча пальцем в сторону отгрузочной площадки.
— Петрович, ты глянь, сколько металла уходит в никуда! — пробасил старый мастер, сплевывая на темный пол. — Эти рельсы твои жрут больше чугуна, чем все демидовские пушки вместе взятые. Скоро горы подчистую срывать придется, чтоб тебе дорогу кормить.
Я лишь похлопал его по плечу. Кузьмич ворчал по привычке, но я видел, с какой гордостью он проверяет клеймо на каждой партии — его сталь была безупречна.
В мастерских Черепановых тоже не было тишины. Ефим, окончательно вошедший в роль главного конструктора, отладил процесс сборки локомотивов до автоматизма. Второй и третий дизели обретали плоть на моих глазах. Это была уже не штучная работа, а настоящий конвейер — рамы клепали в одном углу, блоки цилиндров притирали в другом. Мирон, перемазанный отработкой так, что видны были только сияющие глаза, гордо продемонстрировал мне вторую машину.
— «Черепан» нарекли, Андрей Петрович, — выдохнул он, любовно поглаживая заклепки на кабине. — В честь бати и меня. Чтоб все знали, чьих рук дело.
Ефим Алексеевич, стоявший поодаль, густо покраснел и демонстративно отвернулся к верстаку, бормоча что-то про молодежную наглость. Но когда Мирон хлопнул его по плечу и добавил: «Заслужили, батя», старик не выдержал и коротко, отрывисто кивнул.
Третий локомотив мы практически сразу отправили на обкатанную ветку до Тагила. Результаты первого же рейса заставили даже самых прожженных скептиков из горного правления чесать затылки. Состав перевез пол тысячи пудов чугуна всего за четыре часа. Раньше на это уходило три дня каторжного труда на подводах, с вечными поломками осей и падежом лошадей. Теперь же железный Зверь ровно чеканил такт своими поршнями, не зная усталости. Тагильские мастера выходили встречать поезд как диковинное чудовище, с опаской касаясь горячего металла.