Хорошо, что здесь нет Снегова! Витязь ничего бы не сумел сделать предводителю осквернённых. Только погиб бы зазря. А у меня ещё были козыри в рукаве.
— Это всё, что ты можешь, Возводящий? — крикнул Рабум.
— Ваше сиятельство… простите… — с трудом проговорил Капелюш, пошевелившись на капоте.
— Ты вообще слушаться перестал, Юра. Лишу премии! — заметил я. — Сказано же — помолчи.
— Он не жилец, Возводящий Крепости. Оставь его. Пусть это и трогательно, — заметил генерал Скверны, приближаясь. За его спиной снова расправились крылья. Вездеходы, направленные Черномором, с каждой секундой были всё ближе и ближе. Одна машина, вторая, третья. Всего шесть штук. Фары выдернули фигуру монстра из тьмы.
«Баженов, какого лешего?» — гаркнул я Тёмному Попутчику — «Ты же сам хотел!»
«Свет не тот» — буркнул в ответ безумный скульптор. «Да и скучно уже. Нужно было тогда, сразу».
Вот ведь искусствовед!
«Вылезай давай!»
«Не хочу. Уже нет настроения. Оставь меня»
Зубы сами собой скрипнули.
«Напомню, если меня не будет, то и тебя не будет» — добавил я.
«Брось. Ты себя недооцениваешь» — философски ответил Баженов. Вот ведь зараза какая. «Ты сильный, ты справишься»
Грузовики остановились в десятке метров от нас. Водители повыскакивали из кабин и бросились наутёк. Как и было оговорено.
— Ты стоишь за них, Возводящий, но они не стоят за тебя, — прокомментировал Рабум.
— Много болтаешь, французик, — я двинулся навстречу ему.
— Хозяин, держитесь! Я иду на помощь! — возник рядом со мной Черномор. — Мы идём на помощь!
Двигатели вездеходов за моей спиной заурчали громче. Обороты стали подниматься, наполняя меня энергией. Я стоял, впитывая в себя мощь машин, смешивая их силу с магией земли. Рабум поднял молот, занося его над головой. И теперь он не казался мне чем-то серьёзным. Скорее комичным. Во мне говорили почти три тысячи лошадиных сил. Плюс я стоял на одной из протянутых линий общего энергетического контура, обладая возможностью черпать силу из связанных с ней Колодцев.
На моём лице появилась улыбка. От удара генерала я даже не стал уклоняться. Осквернённое оружие обрушилось на меня, и потрескавшийся наконечник смялся так, словно был из фольги, едва столкнулся с моей ладонью. Генерал охнул, совсем по-человечески, а затем я вырвал оружие из его рук. Без труда. Машины за моей спиной надсадно ревели. Стрелки оборотов у каждой зашли в красную зону и бились об ограничитель. Рабум попытался меня ударить, но я перехватил его руку, после чего пробил древком молота пластикоровый доспех. Генерал завыл, попятился, вцепившись в собственное оружие. Зрачки поменяли цвет на голубой.