Каускас прищурился. На его руке перстня не было, но воздух колыхнулся от пробуждающегося дара.
— Работаем по плану, — приказал я ИскИну и тот исчез, передавая команду в соседний Конструкт и запуская программы на своей территории.
— Михаил Иванович, вы меня слышите⁈
— Да, господин Ольгин. Я вас слышу, — посмотрел я в глаза Каменской.
Она улыбнулась, сделав короткий жест. Охрана в конце улицы тотчас двинулась к нам.
— Не буду спрашивать, как вы догадались. Но, полагаю, это вызвало в вас некое недовольство, — сказала Алиса, отступив.
— Разумеется. Потому что никто не имеет права атаковать моих людей, — покачал головой я и выпустил Тёмного Скульптора, одновременно вытягивая силу из генераторов, питающих тюрьму с одарёнными. Ледяные иглы моего надсмотрщика посыпались на поднятую земляную броню.
— Три! — выдохнул я.
Каускас заорал от боли.
Лаура Челидзе держалась как могла, но всё ещё хранила достоинство. Последние дни были настоящим испытанием. Она никогда не считала себя изнеженной вельможей до этого момента, но отсутствие горячей воды в течение недели и скупые холодные порции серой каши три раза в день — заставили поверить в свою природную аристократичность. Потому что такая жизнь, как сейчас, ей ничуть не нравилась.
Однако она смиренно подчинялась, понимая, что ничего сделать захватчикам не сможет. Её задача — терпеливо ждать обмена. И уже там, на родных просторах, ей получится показать все свои таланты и умения.
Здесь, в блокирующих холодных казематах она всего лишь слабая женщина, компанию которой составлял главный имперский ликвидатор, совершенно бесполезный без своих знаменитых умений. Но надо отметить — Кожин чувствовал себя превосходно. Он с удовольствием ждал приёмов пищи, и большую часть времени просто отсыпался, будто оказавшийся в тепле кот. Ему словно ни до чего не было дела!
Лаура поплотнее запахнулась в ватник не самой первой чистоты, брошенный ей в прошлую жалобу о холоде. Пусть от него и пахло, зато в нём Челидзе очень быстро согревалась. В камере было темно, свет гасили рано, но со стороны ликвидатора вдруг появился небольшой голубой огонёк. Словно загорелся экранчик телефона. Вот только он был призрачно прозрачный, будто бы висел в воздухе. Лаура отчётливо услышала тоненький голосок, который моментально прервался.
Кожин пошевелился.
— Что это, барон? — шёпотом спросила Челидзе. — Что это было⁈
— Тихо, — коротко бросил хрономант, после чего закряхтел, поворачиваясь, а затем громко запел на английском. Кажется, одна из известных песен амерорусских солдат времён раскола, крайне популярная среди западников.