Вот это он зря. Я тоже так умею. Резко встала и со всей дури, вложив в удар всю накопившуюся за день злость на вора бумажных полотенец, дуру-зама и этот безумный мир, долбанула ладонью по центру стола, выбивая еще более оглушительный, дребезжащий звук. Больно, черт!
Мой стол, старый и проверенный, лишь громко ахнул, но выстоял.
— Нет! — рявкнула я командирским тоном, каким когда-то отчитывала провинившихся интернов, и этот тон заставлял сжиматься даже бывалых хирургов.
Зеленый тут же присмирел, отдернув руку, и посмотрел на меня с нескрываемым уважением, даже с некоторым удивлением — как на достойного противника.
— Мой вождь ждет знахаря! — произнес он уже более сдержанно, но с непоколебимой уверенностью в голосе.
Я хмыкнула, показав пальцем на висящий над столом, слегка перекошенный после его удара, портрет Путина.
— А мой вождь ждет, что я буду на страже здоровья людей! И порядка во вверенном мне учреждении! И чтобы двери зря не ломали!
Зеленый хлопнул глазами, его взгляд метнулся от портрета ко мне и обратно, словно он пытался понять связь между этим немолодым человеком в пиджаке и мной, мулаткой в джинсах и с бусами в волосах.
— Мы щедро заплатим, — сказал он, понизив голос, словно делая мне величайшее одолжение. — Золотом, камнями, землями за Огненной Рекой…
Закатила глаза к потолку. Какого черта вообще?!
— Если бы я продавалась, то на кабинете был бы написан чек, — парировала, садясь обратно в кресло и пытаясь поправить папки на столе. — А так — только расписание приема.
Зеленый явно не нашелся что сказать. Он сидел, молчал и смотрел на меня так, будто я была самым странным и непонятным существом, которое он встречал за всю свою, должно быть, долгую и полную приключений жизнь.
А ведь день только начался.
Я смотрела на зеленого, а он смотрел на меня, и в этой немой сцене было что-то до жути абсурдное.
Внутри все сжималось от возмущения: ну вот честно, мне вкалывать надо, отчеты дописывать, вора бумаги искать, а тут этот… этот переросток с малахитовой кожей устроил спектакль!
Его янтарные глаза изучали меня с таким любопытством, будто я не главврач, а диковинная бабочка в коллекции. А в голове у меня вертелось: «Ну сколько можно? Я ведь уже дважды его посылала, вежливо и не очень!»
— Что ж, раз мы договорились, — ни черта мы не договорились! — то прошу вас на выход, — проговорила я сквозь зубы, с трудом сдерживая раздражение.
Кроссовки с ярко-розовыми шнурками, которые обычно поднимали мне настроение, сейчас бесшумно скользили по полу.
Я демонстративно распахнула дверь с таким размахом, что та чуть не отлетела, и жестом, в котором смешались усталость и злость, указала на коридор.