— Не зря, — резко мотнул головой Аспис, беря себя наконец в руки. — Напротив, вы очень удачно решили сейчас поболтать.
— Удача — это попытка обезличить дела богов, — едва заметно улыбнулся старик. — Они просто решили, что пока довольно смертей, и теперь щедро осыпают милостями тех, кто приглянулся.
— Вы так убеждённо об этом говорите, как будто они сами вам об этом сообщили, — усмехнулся в ответ змей, но через мгновение веселья в нём поубавилось. — Только не говорите, что вы, ко всему прочему, Перст!
— О нет, где уж мне, — засмеялся алхимик.
Аспис не поверил. Однако тему развивать не стал, потому что… в таких вещах достоверность хуже полного неведения.
Перстами, или иногда Руками богов, называли людей, которых те направляли прямо, которым являлись и которые вершили судьбы. Иногда — мира, иногда — только определённого круга лиц. Кто-то верил в их существование, кто-то нет, но последние и в богов-то не верили.
По внутреннему убеждению Асписа, Рукой богов был его величество Орлен, потому что ничто иное не могло объяснить той удачи, которая сопутствовала ему в делах. А ещё очень похоже, что Перстом был и Великий Змеелов, потому что ему в своё время везло ещё больше.
Но в последнее верить не хотелось, потому что от этого делалось жутко. Выходило, что именно боги спровоцировали кровавую волну, захлестнувшую мир. Те боги, которых было принято считать справедливыми и любящими свою паству. Или сцепились между собой, что-то не поделив, и это было, пожалуй, не лучше.
Существовала ещё и третья версия: вмешательство чужого бога, который как-то сумел влезть в дела этого мира. Но она тоже вызывала множество вопросов, сомнений и неприятных мыслей. Где в таком случае пропадали Создатель и Долгая Змея, если допустили подобное вредительство? Неужели они просто не способны защитить своих детей от происков врага?
После всего услышанного продолжать разговор не хотелось, да и сосущая пустота из головы и души змея никуда не делась. Требовалось время, чтобы всё обдумать, по возможности — выяснить кое-какие детали. Хотелось увидеть картину целиком, понять, как всё получилось именно так. Где он ошибся? Где — она?
Аспис не сомневался, что говорил старый алхимик правду. Сам этот человек не вызывал почему-то никаких эмоций — ни подозрений, ни недоверия, даром что был близок к Великому Змеелову и не скрывал своей связи с этой одиозной фигурой.
Змей также почти не сомневался, что ребёнок, о котором шла речь, был его. И тут, в свете всех обстоятельств, можно было бы посмеяться — считай, третий сын почти того же возраста. Можно было бы, если бы он выжил. А так…