— Ну тихо, не горячись, — перебил Фалин уже её. — Твой брат уже согласен, что поспешил с выводами. Не сердись, он просто очень за тебя испугался, и он уже понял, в чём был не прав. Ведь понял же?
— Угу. Надо было сначала разобраться, — проворчал тот. — Только, может, пока я бы разбирался…
— Ладно, не ворчи, — примирительно попросил учитель. — Случилось и случилось, что теперь кричать. Лучше подумать, как всё исправить.
— Нечего с ним общаться, — ещё больше насупился Шелет. — Дурак.
— Сам ты… — опять вспыхнула сестра, но Фалин успел перебить.
— Погоди, Таша, криком и оскорблениями ты ничего не добьёшься, только сама расплачешься. Давай мы твоего брата попробуем для начала переубедить спокойно.
Оташа обиженно показала брату язык и подвинулась поближе к учителю, даже, подумав, поднырнула под локоть, и Фалин ободряюще обнял её за плечи.
— Давай разбираться. Почему ты его обзываешь?
— Я не обзываю, он правда дурак. — Шелет явно смутился и уже жалел о своём упрямстве.
— Некоторые проблемы у него точно есть, но разве это повод ругать и прогонять? Сам подумай, тебе было бы приятно, если бы тебя прогнали откуда-то и накричали из-за того, что ты сирота? Кергал не виноват в том, что с ним случилось, ему здорово досталось по жизни, и сейчас ему требуется помощь. Не только учителей, но ваша тоже. Аспис говорит, что шансы на выздоровление есть, просто нужно время и терпение.
— А это точно не он убил того человека? — напряжённо, спросил парень.
— Кергал точно никого не убивал, — уверенно ответил Фалин, нахмурился. — Откуда вы вообще взяли эту историю про убийство?
— Не помню, ребята болтали, — пожал плечами Шелет. — А что?
— Неважно, — отмахнулся учитель. — Ну что, попробуем найти Кергала и извиниться?
— Давайте, — без особого воодушевления, но и без явного принуждения согласился Шел. Он и так чувствовал себя виноватым, а уж после обличительной речи учителя — тем более. Тот факт, что Фалин разговаривал спокойно, не ругался, как обычно бывало в приюте, а пытался объяснить, смущал чрезвычайно, заставляя чувствовать себя особенно глупо.
Трещины во льду
Кажется, у меня получилось быть достаточно убедительной: Великий Змеелов разрешил последнюю встречу со змеем, когда я сказала, что хочу напоследок насладиться его беспомощностью и пожелать мучительной смерти. Во мне клокотало столько злости и ненависти, что у наставника не возникло и тени сомнений.
Камера смертника выглядела откровенно убого. Каменный мешок с крошечным оконцем под потолком, забранным частой толстой решёткой — такой, что и пальцы не просунуть. В углу грязное ведро, у стены — деревянные нары. Сырость и каменный холод. Всё.