— Наверное, — рассеянно кивнул Бес. — Это, оказывается, очень сложно представить.
Дорожка упёрлась в небольшую изящную беседку и там закончилась. С неба опять посыпался снег, пока ещё редкий и мелкий, и они, не сговариваясь, шагнули под низкий свод. Остановились с той стороны, где беседку не занавешивал полог прикрытого снегом плюща. Барес плечом привалился к столбу, рассеянно глядя на сад снаружи, Норика принялась бездумно выводить пальцем узор на снегу, покрывавшем широкие перила — кажется, просто пыталась занять руки.
— Что — это?
— Таких родителей. Когда я представлял, что нахожу мать, когда думал о ней… о тебе, — запнулся он, раздражённо тряхнул головой и продолжил с другого: — Я понимал умом, что это может оказаться совершенно любая женщина, что она могла сознательно меня бросить, по какой-то причине не оборвав беременность раньше. Но только умом. В глубине души всегда верил, что если мать жива, то найдётся какая-то весомая, убедительная причина… Правда, дальше этого в своём воображении всё равно не заходил. Страшновато, — нервно хмыкнул он.
— Да уж, Аспис прав, у нас с тобой схожая проблема, — неуверенно улыбнулась Норика, поднимая на него взгляд. Рассеянно качнула головой. — Ты очень на него похож. Не только лицо — мимика, жесты. Странно даже, как я сразу не обратила внимания… Забавно, насколько у нас с близняшками оказались схожие вкусы, — улыбка стала шире, женщина повернулась уже всем корпусом. Но руку с перил не убрала, словно без них не могла стоять.
— Да, интересно совпало, — весело отозвался Бес. — За Келя радостно: Дори его растормошит, даже если будет сопротивляться.
— Эта может, — хмыкнула Нори.
Потом сделала короткий шаг вперёд, кажется, затаив при этом дыхание. Улыбка померкла, а взгляд наполнился непонятной тревогой и напряжением. Она подняла руку, но опять замерла и тихо, даже робко спросила:
— Можно?
Бес не понял, что именно она хотела сделать, но растерянно кивнул — вряд ли что-то плохое.
Норика прерывисто вздохнула и едва ощутимо коснулась кончиками неожиданно тёплых после возни в снегу пальцев его щеки. Так же осторожно, словно боялась причинить боль, провела по коже от виска к подбородку. Пальцы её едва заметно дрожали.
Молодой змей в первое мгновение замер в смятении, не зная, что предпринять в ответ на это движение, а потом решился — и неуверенно накрыл женскую ладонь своей. Рука её оказалась сухой и твёрдой, шершавой, совсем не женской. Глаза влажно блеснули, Норика нервно закусила губу — и порывисто подалась вперёд, крепко обняла парня, уткнувшись лбом в плечо.