Лань Вэю явно не терпелось обсудить произошедшее, и пару раз он начинал разговор, но потом замолкал – понимал, что лучше высказать мне все, когда рядом не будет посторонних ушей.
Стоило первому воину пройти через калитку и оказаться на территории постоялого двора, как он замер, так что идущий следом чуть не налетел на него. А затем стража расступилась, и я наконец увидела то, что заставило их остановиться в недоумении.
В углу у кухонного флигеля, разложив нехитрую снедь, обедали двое имперских гвардейцев. Рядом, пристроив под голову седло, с соломинкой в зубах дремал Ян Нин.
– Эй, господин Лань, – крикнул один из гвардейцев, – откуда это вы таким отрядом?
– Не твое дело, – отмахнулся Лань Вэй.
Ян Нин сел. Выплюнул соломинку. Демонстративно потянулся и зевнул.
На миг его цепкий взгляд остановился на мне. Ни глубокий капюшон, ни длинный плащ, скрывающий яркое ханьфу, князя не обманули. Уголок его губ дернулся в подобии улыбки.
– Надолго мы тут застряли, Вэй? – спросил Ян Нин.
Мне показалось, что кузен скрипнул зубами. В иной ситуации он не стерпел бы столь фамильярного обращения, но сейчас вынужден был проглотить обиду.
– Князь Ян, – голос его сочился ядом, – как только экипаж барышни Цзян починят, мы сразу двинемся в путь.
– Ну, то есть можно еще вздремнуть, – зевнул Ян Нин.
Он снова улегся на седло, лениво закинул ногу на ногу и устремил взгляд на низко плывущие облака. Не глядя, нащупал в траве сухую былинку, подцепил и привычным движением зажал в зубах. Казалось, о нашем существовании князь тут же и думать забыл.
Вот только я знала – наша встреча не случайна, как и место для отдыха, которое выбрал Ян Нин. Оно не просматривалось по дороге к водопаду, этот угол между флигелями открывался взору только на обратном пути. И я не сомневалась, императорские гвардейцы готовы поклясться, что лично видели, как последний час князь Ян спал, словно младенец.
Лекарь Ван истыкал меня иглами, чтобы снять мышечный спазм, и обработал содранные в кровь пальцы. Затем Даи помогла мне переодеться в чистый наряд и вручила пиалу с любимым успокаивающим отваром. А потом слуги ушли, и в комнату зашел Лань Вэй, плотно прикрыл за собой дверь.
– Милая моя Лин-эр, сегодня ты меня неприятно удивила, – тихим, вкрадчивым голосом произнес он. – Поздравляю, твоя детская выходка разрушила все.
Право, лучше бы он на меня накричал.
Я поставила пиалу с недопитым отваром и спрятала руки под столом. Дрожащие пальцы могли меня выдать.
Отпустить Даи было плохой идеей, не стоило оставаться с кузеном наедине. Впрочем, если Лань Вэй что-то вознамерится со мной сделать, то служанка его не остановит, а лишь станет первой жертвой.