— Брун! — с укоризной выпалила она, забираясь в домик. — Я тебя жду-жду… Что случилось? — голос ее сорвался, когда она увидела его лицо.
Брун сгреб ее, уткнулся головой в грудь.
— Отпечатки совпали! Он — тот самый! Это он!
Эльза вцепилась пальцами ему в волосы, чувствуя, как ткань на ее груди пропитывается горячими слезами.
— Брун…
Он попытался отстраниться, но она только обняла его крепче.
— Кшистоф его расколол, пастырь во всем признался, — пробормотал Брун в ее рубашку. — Кшистоф сказал — его несло как под кайфом, и такого потока бреда он давно не слышал. У голошеих, оказывается, есть обряд: во время его они покрывают статую Бальтазара шкурами оборотней. Вроде как легенда: он оживет, укрывшись шкурой врага.
— Про это и в блокноте Дробовицкого было: укрывшись побежденным! — вспомнила Эльза.
Брун выпрямился, быстро вытер щеки.
— В общем, сейчас идут массовые аресты сектантов, — сказал он спокойнее. — Уже провели обыск в новой церкви, построенной в той деревне, где мы палили руку Бальтазара. Нашли шкуру убитой пумы и еще несколько…
— Да у них там целая шайка!
— Я еще удивлялся про себя — как это пастырь хотел тебя убить тогда, в церкви, не боясь свидетелей. А они давно стали соучастниками!
— Надеюсь, все церкви голошеих, которые еще не сгорели, закроют.
— Это по-любому, — кивнул Брун. — На улицах массовые протесты оборотней. Нескольких прихожан убили. Мы разворошили змеиное гнездо! Кшистоф в восторге и предлагает мне повышение.
— Ты согласился?
— Нет. Я стребовал с него обещание не трогать тебя.
— Спасибо, — поблагодарила она.
— Эльза, я нашел охотника, нашел! — Брун улыбнулся. — Если бы я только знал, что это он, — оторвал бы ему голову еще при первой встрече.
— Закон «Око за око» не распространяется на людей, — напомнила Эльза. — Тебя бы посадили. И кто бы тогда согревал меня этой зимой? — Она прильнула к нему, обвила руками шею.
— Аргумент, — кивнул Брун. — Только сейчас ты будешь меня греть. Сегодня так ветрено, я скоро околею в этом домике. Еще с Клифом поговорил, он пищит от радости — сенсация. Он первым выпустил новость, и тираж его газетенки размели за минуты.
— Ты сделал, что хотел, — сказала она. — Теперь можешь спать с чистой совестью.
Брун с укоризной посмотрел на нее.
— А ну, марш в дом! — скомандовал он. — Я уже выспался. И у меня, если помнишь, есть еще одно недавно выигранное желание. Без ограничений. Я собираюсь использовать его прямо сейчас и уже предвкушаю, как ты будешь краснеть.
Медведь шел по лесу, ломая лапами тонкий снежный наст. Вдруг он замер, повернул голову, дернул ухом, в котором качнулась круглая желтая бирка. Пошел на звук, привлекший его внимание, и вскоре остановился у тонкого ручья, журчащего по снегу черной лентой. Нежные белые бутоны на хрупких стебельках заглядывали в воду, любуясь своим отражением.