— Да, есть у нас некоторые зацепки на эту тему, — нехотя признал Ясенев. — У нас там несколько человек под прикрытием присутствуют.
— Видел я ваших нескольких человек. Пусть удержат Костомарова от необдуманных поступков, если уж на то пошло, ибо от вала тварей они помогли историкам защититься (удивительно, что ещё не успели вам отчитаться), а порывы этого горе-учёного сдержать даже не пытаются. А этот горе-энтузиаст по чьему-то заказу так докопается, что могильники на границе с Пустошами нам детским лепетом окажутся. Новую Пустошь внутри Империи мы не захотим заиметь.
— Я вас услышал, Юрий Викторович. К вечеру постараюсь прислать вам группу. Вы уж там как-то продержитесь. В конце концов, может быть, химерами удастся удержать Костомарова от необдуманных поступков. В крайнем случае, даю вам все полномочия. Мои люди привезут соответствующие документы, заверенные государственными печатями, поэтому делайте всё, что считаете нужным. И да, моим ребятам в составе группы передайте: «Глюк снимает вуаль». Они всё поймут и перейдут под ваше руководство.
Я слегка опешил от словесного кода, а после всё-таки заметил:
— Очень специфическое у вас чувство юмора, Василий Николаевич.
На этом я уже хотел бросить трубку, но Ясенев меня удержал, попросив задержаться.
— И да, Юрий Викторович, по поводу вашей просьбы в отношении баронессы Драганич: сделал всё, что мог. Обещали посодействовать.
— И на том спасибо, Василий Николаевич. Жду магов земли, а пока постараемся продержаться.
Вернувшись к Главному штабу, я заметил, что обстановка там была далеко не самая спокойная и радужная. Двухэтажное здание с белыми мраморными колоннами гудело не хуже растревоженного улья: прилетали и улетали посыльные на питомцах, подъезжали и уезжали представительские автомобили. Я бы сказал, что происходящее больше напоминало всеобщую тревогу, но без афиширования в мирное время, и в свете последних событий меня подобное напрягало. Может в лагере уже перебили всех армией химер, а мы не в курсе?
Алиса вышла спустя четверть часа, причём с таким недовольным выражением лица, что я понял — у неё ничего не вышло.
— Уроды! Митрий Сафарович за такое бы на кол посадил, нефигурально! — ругалась девушка, то и дело от чего-то зябко потирая руки, при том что на улице стояла жара выше тридцати градусов, а сама она была вновь в перчатках и в шляпке.
— Отказались помочь?
— Отказались, посчитали это бредом воспалённого сознания впечатлительной барышни, и даже то, что я представилась по форме и званию, никоим образом не помогло.
— Алис, насколько я успел заметить, у них там какое-то ЧП произошло, может быть, поэтому им немного не до нас, — предположил я.