— Елизавета Ольгердовна, с учетом вашей внешности, не удивляюсь, что мужики голову теряли, — улыбнулся я.
— Я тебя прошу, — отмахнулась бабушка, — не во внешности было дело. Это было продиктовано желанием лапу наложить на наши земли по праву крови. Земли-то там было на зависть. Хоть и необжитой дикий край, но по местным меркам мы в десятку крупнейших владетельных домов входили.
Прикинув размеры Голландии с её исконными материковыми землями, выходило, что бабушка могла им принести едва ли не столько же, сколько сама Голландия размером. А за такой куш удивительно даже, что так слабо вцепились. Хотя… Зацепи они деда Ингвара, тот вполне мог и по голове настучать со своим статусом архимага. А так всё списали на дурачка юного влюблённого, что голову потерял от красоты неземной.
— На этом история не закончилась, — между тем продолжила бабушка, наливая себе воды в стакан и выпив залпом. — Я же туда отправлялась и второй раз, когда дед пропал, пыталась добраться до родовых земель, чтобы к духам рода обратиться за помощью. Мне палки в колёса ставили, едва ли не на шантаж пошли. В общем, слово за слово, кулаком по столу, разругались так, что за малым сама в дуэльный круг не вышла. Так что, поверь, ничего хорошего от голландцев ждать не стоит. Крутись, как хочешь, а с официальным визитом к ним лучше не суйся. Попробуют тебе либо жену из местных всучить, либо ещё какую кошку драную в мешке подсунуть.
— Мне же совершенно не обязательно под собственным именем путешествовать. Побуду кем-нибудь иным, а там уж и доберусь под иллюзией до нужного места, — мысленно соглашаясь с бабушкой, но по несколько иной причине. Мало ли, вдруг кто-то из местных решит заказ из Тамас Ашрам выполнить, не смотря на бронь Черникова.
— Ты, главное, на совет ярлов являйся уже после того, как Нордкин посетишь. До того твои притязания никто не признает, будь на тебе хоть весь комплект украшений Утгардов. Так-то мы — представители младшей ветви, сам понимаешь. Поэтому и мой отказ был воспринят оскорблением. Будь во мне способности главной ветви — никто бы и глазом не моргнул на отказ. Таких из семьи не отпускают. Не совсем уж беспределили голландцы, всё прекрасно понимали. А так, поскольку младшая кровь — отказ сочли оскорблением.
«Вот чудеса-то и чудеса», — думал я про себя, однако же на ус наматывал.
— А как фамилия того змеёныша чешуйчатого, который пытался вам палки в колёса ставить?
— Зисланг, что в переводе с их языка означает «морской змей».
— Я так подозреваю, оборотень ещё и водник?
— Правильно подозреваешь, — кивнула бабушка. — У них так-то тоже герцогский титул имелся, по местной иерархии.