Клюев подозревал, что состояние девушки еще долго бы оставалось таким же, если бы не срочная необходимость переправить детей и женщин дальше в тыл. В отряде не так много было бойцов, чтобы сопровождать беженцев. Миронова предложила свою кандидатуру. Ей дали одного человека, хорошо знающего этот район, и они повели жителей через леса дальше к своим. Вернулась Анна и ее товарищ через пару недель уставшими, но довольными. Задание было выполнено. Так потихоньку девушка втягивалась в местные обязанности. Знание немецкого иногда вынуждало Клюева брать ее с собой или с другими группами на задание… Тут Клюев вспомнил одно из них…
Партизаны периодически выставляли засады на больших дорогах. Как-то раз к ним в ловушку попался небольшой фургончик с провиантом в сопровождении мотоциклетной охраны. Ее расстреляли, а фургон угнали. В кабине машины оказалось трое человек. Водитель, сопровождающий груз ефрейтор и женщина- почтальон с почтой. На допросе с помощью Мироновой партизанам стало ясно, что вся эта группа направлялась на аэродром, запрятанный глубоко в немецком тылу. План операции родился сразу. Клюев решил разведать местонахождение аэродрома, находящуюся там технику и сообщить своим координаты…
Кандидатура Анны всплыла сама собой. Она единственная из всех в совершенстве владела немецким. Ей выпала роль почтальонши. Водителем стал сам Андрей Петрович. Он тоже помнил немецкий из школьной программы. Правда, на уровне «здрасьте-до свидания», но и это было плюсом. Задание было серьезным, дорога дальняя, поэтому командир не решился поручать это кому-то другому. Еще и Миронову отпускать… В общем, оставив пару коробок консервов из немецкого провианта в лагере и прихватив немецкого ефрейтора с собой, они поехали на аэродром. Убедившись, что немец не обманул, и они подъезжают к нужному объекту, Клюев вынужденно убил ефрейтора, замотал себе шею бинтом, и они подъехали к воротам.
Охрана их встретила доброжелательно. Видимо, их тут ждали. Наступило время входить в игру Мироновой. Девушка с широко распахнутыми от испуга глазами тараторила: «Russische Partisanen! Russische Partisanen!» и дрожащей рукой махала в сторону леса. Из кабины вытащили труп, Анна, изображая сильный испуг, прижимала свою почтальонскую сумку к себе и
сбивчиво пыталась что-то говорить. Подошли несколько немецких офицеров, и вскоре ее пригласили в небольшую комнатку, служащую, по-видимому, кабинетом начальника аэродрома. Миронова дрожащими руками показала «свои» немецкие документы на имя Марты Шпигель и начала рассказывать, что они подверглись нападению русских партизан в нескольких километрах отсюда. Охрану сразу расстреляли. Ефрейтор пытался отстреливаться, но его смертельно ранили. Только благодаря смелости водителя им удалось оторваться от преследования и спасти продукты для солдат аэродрома. Видя нервное состояние женщины, один из немецких офицеров налил ей в стопку шнапса и предложил выпить. Анна смущенно улыбнувшись сделала небольшой глоток, закашлялась и отставила стопку. Постепенно она стала делать вид, что успокаивается. Еще через какое-то время их с водителем пригласили в столовую. Вокруг собралось несколько офицеров и солдат. Все таки не так часто к ним приезжали представительницы женского пола, а девушка была миленькой. За столом завязалась беседа. Миронова между делом сразу поведала, что водитель, хоть и с осложнением после ранения (повредил голосовые связки), но оказался очень храбрым, и она ему благодарна. Ведь неизвестно, что бы с ней сделали эти русские варвары, если б поймали. Клюев в доказательство своего ранения иногда пытался говорить короткие слова шепотом. Вскоре его оставили в покое, переключившись на фройляйн. Миронова, наконец, добралась до своей сумки и раздала всем солдатам почту.