Анна вздохнула:
-Через полгода где-то…
Клюев поднялся и медленно прошелся по тесной палатке: предстояло задать ей еще один деликатный вопрос. Ему неприятно было об этом даже думать, но пришлось произносить вслух:
-А отец кто? Кто-то из наших? Почему заявление тогда не подаете?
-Какое… заявление? — Анна не в силах была взглянуть на командира.
— О браке, — пожал плечами тот.
Миронова молчала.
-Он что, отказывается? — начал закипать Клюев. — Да я его… за такое…
-Успокойтесь, товарищ командир, — подняла глаза на него девушка и, придерживая бок, присела на кровати.
-Я не понимаю твоего молчания, Анна, — постарался взять себя в руки Клюев. — Если у вас любовь, так женитесь. Я как командир отряда имею право вас расписать… Если же это против твоей воли было… так я его… к стенке за такое…
-Не надо никого к стенке, — покачала головой Миронова.
-Скажи его имя, я с ним как мужик с мужиком поговорю…
-Не с кем говорить… нету его здесь, — прикрыла глаза девушка и откинулась на спинку кровати. — Не переживайте. Я справлюсь сама…
Рядом скрипнула соседняя кровать.
-Так это… еще там, что ли, случилось…- озвучил свою догадку Клюев и тут же осекся. Тема была крайне деликатная. Ну не умел он обсуждать такое со своими подчиненными. А с Анной тем более. Миронова молча отвернулась.
-Ты знаешь, какого это одной ребенка поднимать? У тебя кто-то есть из родственников? — запереживал мужчина.
Миронова покачала головой. Клюев снова встал и прошелся по палатке.
-Кто отец, Анна? — вновь вернулся к больному вопросу он. Голос мужчины был сух, как на допросе.
-Какая разница, Андрей Петрович? Я — мать, это главное.
Повисла тишина, девушка уже подумала, что он ушел, как у нее над головой прозвучал неожиданный вопрос:
-Его отец — немец?
Миронова вздрогнула, закусила губу, но промолчала.
-Анна, отвечай!
-Какая Вам разница, Андрей Петрович? Что за допрос в самом деле? — взбрыкнула девушка.
Мужчина присел рядом:
-Я отвечаю за тебя, Миронова… Ты находишься в моем подчинении… Давай, говори, его отец- немец?
Он сердито сверлил взглядом ее профиль.
-Да, — выдавила из себя девушка.
-Тот полковник, с которым тебя нашли тогда в лесу? — подозрительно продолжил Клюев.
-Нет! — выпалила Анна и закрыла лицо руками, — прекратите меня мучить. Да, его отец немец, но я не хочу об этом говорить, потому что все равно уже никогда его не увижу… Что Вы из меня душу тяните? Вам доставляет удовольствие?
Ее вдруг притянули к себе руки Клюева и стали гладить по голове. Из ее глаз хлынули слезы. Она стала такой плаксивой в последнее время. Ее это очень раздражало. Сперва накатила жалость к самой себе, потом сердитость. Миронова стала вырываться. Утеревшись рукавом, она взглянула на молчащего командира: