— Надо бы доплатить. Путь в Риталию лежит через Мёртвые земли. Это опасно.
— Поэтому я и обратился к вам, — сказал мужчина. — Вы же водите караваны через Мёртвые земли, вам заплатят втрое, но она должна исчезнуть. И помните: пока она находится на этой земле, с ней ничего не должно случиться. Что будет с ней за морем, уже не важно.
Я видела, как торговцы смотрят на мешки с деньгами, а потом переводят глаза на меня. Какие-то мыслительные процессы шли у них в голове.
Я же была в полнейшем шоке.
То есть меня спасли от казни, чтобы отдать в рабство? Да ещё за это доплатили?
Я попробовала повернуться к тому мужчине, который меня привёз, чтобы хоть что-то узнать. Но он, увидев, что купцы начали складывать деньги к себе, ушёл, оставив меня со связанными руками.
Дальше начался тихий кошмар.
Меня всю ощупали. Это было противно. Но, к счастью, ко мне никто не пытался приставать. Может быть, сработало то, что тот, который меня привёз, предупредил, что на этой земле со мной ничего не должно случиться.
— Придётся посадить её на отдельную телегу, а то не уследим, — сказал один из торговцев. — и кто-нибудь из стражников её поимеет.
— Посадим её в клетку, — сказал другой. — Так будет надёжнее. А ключ будет у меня.
Так я и очутилась в клетке в караване, который вёз меня к каким-то Мёртвым землям, чтобы потом отправить за море, где уже никому не будет дела до того, что со мной случится.
Так начались мои рабские будни.
Нет, никто не заставлял меня работать. Но это было унизительно, меня выпускали два раза в сутки, потому что Зиф и Гера, два работорговца-брата, никому не доверяли. Но по какой-то причине они опасались того, чем пригрозил им тот человек, который заплатил за меня.
Я пока не до конца понимала: почему они боятся что-либо мне сделать? Откуда они, те, кто меня продали, узнают, сотворили со мной что-то плохое или нет?
Я пыталась найти ответы в памяти Айрин, но то ли связь её души с телом истончалась, но мне всё сложнее и сложнее было получать ту информацию, которая изначально была не моей. И только во сне ко мне всё ещё приходили её воспоминания.
В первую же ночь мне приснился сон.
Айрин разговаривала с императором. Отчего-то чувства к нему у Айрин были на грани отвращения. А он, наоборот, проявлял к ней внимание, стараясь дотронуться, прижать её к себе, как будто не замечая, что ей это противно.
Я же смотрела на это как будто со стороны и не понимала: ну вот чем он ей не угодил? Вроде бы красивый молодой мужик.
Может быть, дело как раз в этой истинности, то, о чём Айрин говорила отцу, что у неё уже есть истинный?