— Идите, — отпустил он их. — И не показывайтесь в ближайшие две недели, пока я не позову вас.
Советник подошёл к большой шахматной доске, стоящей на столе. Там в игровом порядке были расставлены белые и чёрные фигуры. Он взял в руки белую пешку и поставил её на две клетки вперёд. Затем он взял белую королеву и убрал её с доски.
А ещё он рассмеялся и сказал:
— Итак, я сделал уже два хода. Теперь посмотрим, что будет дальше.
Айрин
Я проснулась. Голова у меня была тяжёлая, что указывало на то, что меня точно чем-то опоили. Возок продолжал двигаться, и потому как затекло всё тело, я решила, что ехали мы довольно долго. Тем более что через щели в возке пробивался свет. Учитывая, что выехали мы ночью, а сейчас день, то, может быть, мы ехали ночь, а может и пару дней.
Наконец возок остановился. Дверь открылась, грубый голос сказал:
— Выходи.
Я вышла. Посмотрела на человека, который открыл дверь, он был похож на слугу, но оружие у него на поясе указывало, что он скорее воин, а шрам на щеке делал его лицо страшным, потому что на нём как будто бы застыла неприятная усмешка.
Возок стоял в каком-то дворе. Напротив нас со странным слугой стояли двое мужчин в странной одежде, похожей на одежду каких-то восточных купцов, какие-то цветастые халаты, подвязанные кушаками, на пальцах были перстни, на головах шапки, напоминающие турецкие тюрбаны, у одного из них была чёрная борода, а у другого рыжая.
— Вот она, — сказал мужчина, который открыл дверь возка. — Но у нас есть условия.
Один из тех, кто был похож на восточных купцов, подошёл ко мне, грубо взял за подбородок, повертел мою голову. Я попыталась его оттолкнуть, но мужчина, который открыл мне дверь возка, внезапно скрутил мне руки за спиной.
— Не дёргайся, — сказал он. — Делай, что он говорит.
Когда мне полезли в рот смотреть зубы, у меня вдруг захотелось, чтобы меня сожгли.
— За что ей обрили волосы? — спросил купец.
— Она преступница.
— Она девственна?
— Нет. Но я вам плачу за то, чтобы она в целости и сохранности добралась до Риталии.
Весь этот диалог вверг меня в ужас, они говорили обо мне так, словно меня здесь не было.
— Зачем так далеко? Мы можем продать её здесь.
«Работорговцы? — подумала я, — меня спасли, чтобы продать⁈» Но дальше начался вообще абсурд.
— Нет. Это наше условие, — ещё раз повторил мужчина, и вытащил два немаленьких мешка, —вот ваши деньги. Если она останется здесь, мой хозяин узнает об этом. И вы больше никогда не сможете торговать на этой земле.
Купцы переглянулись, один из них почесал бороду и сказал: