Сердце начинает колотиться быстрее.
Я смотрю на экран.
В голове начинает складываться катастрофический пазл.
Если он меня уволит, ставка по кредиту увеличится. Потому что льготная — только для сотрудников корпорации. У компании договор с банком.
А значит… платеж вырастет почти вдвое.
А Женя будет платить «по ситуации».
Я и с этой ставкой не вытяну целый платеж, а уж выросший в два раза…
Это нереально. Мне придется жить под мостом. Или вообще в тюрьму попаду…
Чувствую, как внутри начинает подниматься… не просто тревога, а самая настоящая паника.
— Только не это. Только не сейчас.
Я начинаю собираться, как в пожар.
Роняю вешалку, спотыкаюсь о сумку.
— Лебедева, соберись!
Телефон снова в руке.
Я набираю еще раз.
Не отвечает.
Все.
Меня уже нет в штатном расписании.
Я почти вижу, как он сухо говорит в отдел кадров: «Уволена».
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно соседям.
Я кое-как запихиваю волосы в пучок.
Смотрю в зеркало.
Выгляжу как человек, который проиграл войну.
— Главное — уверенность, — говорю я себе.
Ну да, ага.
Звучит как шутка.
Я вылетаю из квартиры.
На улице — солнце. Люди идут спокойно. У всех обычный день.
А у меня — финансовый апокалипсис!
Господи, как я могла так опростоволоситься?..
Я почти бегу к остановке. Потом понимаю, что быстрее такси. Потом понимаю, что денег жалко — не в той я ситуации. Потом все равно вызываю такси.
Пока еду, проверяю телефон каждые двадцать секунд.
Ничего.
Ни сообщения.
Ни звонка.
Если бы он написал «Где вы?» — это значило бы, что еще можно жить.
А молчание — это приговор.
Да понятно уже все.
Черт! Черт! черт!
Я влетаю в офис.
Охранник смотрит на меня так, будто я пришла ночью грабить сейф.
— Доброе утро… — осторожно произносит он.
— Да, — выдыхаю я.
Он бросает взгляд на часы в холле.
Я тоже.
10:28.
Мне хочется умереть.
Я никогда не опаздывала.
Никогда!
Лифт едет мучительно медленно.
Сердце гремит в груди как барабан.
Я пытаюсь придумать оправдание.
Пробка?
Больница?
Пожар?
Похищение инопланетянами?
Правду?
«Я уснула, потому что эмоционально разваливаюсь»?
Прекрасно.
Двери лифта открываются.
Я влетаю в приемную.
Тишина.
Панда сидит на своем месте.
Осуждает, конечно.
Дверь его кабинета закрыта.
Я делаю шаг к столу.
И в этот момент дверь открывается.
Кравцов выходит — спокойно, не торопясь.
В безупречном пиджаке.
Идеальный, словно его с утра отпарили вместе с рубашкой.
Свежий, как будто спал восемь часов и медитировал на устойчивость мировых рынков.
Он смотрит на меня. Долго так смотрит, внимательно.
— Доброе утро, Лебедева.
Он произносит это ровно, абсолютно без эмоций.