Злата встала, поправила пиджак и, уже у двери, обернулась: — А вы лучший управленец, Кирилл Андреевич. Жаль только, что сердце у вас заменили на литиевую батарейку. Смотрите, не разрядитесь.
Она вышла, громко стуча каблуками, а Кирилл еще минуту смотрел на закрытую дверь. Затем он достал антисептическую салфетку и медленно, с легким содроганием, вытер невидимый след от ее стакана.
Он еще не знал, что через два часа его идеальный мир рухнет, и эта женщина станет его единственным билетом в будущее.
Зал совещаний напоминал операционную: стерильно белые стены, холодный свет и двенадцать топ-менеджеров, замерших в ожидании приговора. На огромном экране горел график, безжалостно стремящийся вниз.
Кирилл Андреевич стоял у экрана, идеально прямой, словно проглотил линейку. Его указка двигалась с точностью лазера.
— Итак, — чеканил он, — проект «Аврора» закрыт. Рентабельность ниже прогнозной на 0,4%. Мы не будем инвестировать в убыточные фантазии.
В зале повисла тяжелая тишина. Все знали, что «Аврора» — это детище Златы, её «золотое сечение» маркетинга.
— Вы серьезно? — голос Златы прорезал тишину, как звук битого стекла. Она не подняла руку, не спросила разрешения. Она просто встала, бросив на стол свой планшет. — 0,4 процента? Это цена ошибки курьера, Кирилл Андреевич. А за этим графиком — живой интерес сотен тысяч людей.
Кирилл медленно повернул голову. Его лицо оставалось неподвижной маской, но желваки на челюсти едва заметно дернулись.
— В бизнесе нет понятия «почти», Злата Олеговна. Есть «да» и «нет». Мой калькулятор говорит «нет». Вы потратили бюджет на… как вы это назвали? «Эмоциональный отклик»? Эмоции не конвертируются в дивиденды.
— Потому что вы их не чувствуете! — она вышла в центр зала, встав прямо перед ним. Она была на голову ниже, но сейчас казалось, что это она возвышается над его ледяной горой. — Вы режете по живому. «Аврора» — это локомотив, который вытянет нас в следующем квартале. Но вам же важнее, чтобы отчет к пятнице был «красивым» и ровным, верно? Чтобы ваш внутренний перфекционист не упал в обморок от лишней запятой?
— Сядьте, — тихо и опасно произнес Кирилл. — Вы ведете себя не как профессионал, а как истеричная актриса.
— А вы ведете себя как бухгалтер на кладбище! — парировала она, скрестив руки на груди. — Всё посчитано, всё по полочкам, только жизни внутри нет. Вы боитесь этого проекта, потому что не можете его контролировать.
По залу пронесся коллективный вдох. Никто и никогда не называл Кирилла Андреевича трусом.
Кирилл положил указку на стол. Движение было медленным, почти торжественным. Он сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство так близко, что Злата почувствовала холод, исходящий от его накрахмаленной сорочки.