Она медленно открыла глаза, и в них сразу же отразилось беспокойство.
— Ксаврен? Ты… как ты себя чувствуешь? — она тут же попыталась отстраниться, но я удержал ее руку.
Больше не хотелось ее отпускать.
— Лучше, чем когда-либо, — искренне ответил я, глядя прямо в ее глаза. Особенно сейчас, когда ты рядом.
Легкий румянец окрасил ее щеки, но она не отвела взгляд.
— Я так испугалась, — прошептала она.
— Я никуда не денусь, — перебил я ее, приподнявшись и осторожно касаясь ее лица тыльной стороной ладони. — Не теперь, когда понял, что не могу без тебя жить.
Воздух между нами наэлектризовался. Вианель замерла, не сводя с меня глаз, и я понял, что она чувствует то же самое.
Но что-то все еще пугало ее.
— Ксан… — начала было она, но я мягко коснулся губами ее губ, прерывая слова.
Это был наш первый поцелуй — нежный, осторожный, полный нескрываемой любви.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, Вианель прижалась ко мне всем телом, словно
боялась, что это всего лишь сон. Я гладил ее волосы, упивался легким цветочным ароматом.
— Ты нужна мне, — тихо сказал я, целуя ее в висок.
Ее ответ потерялся в новом поцелуе. Более страстном, более требовательном.
Откинув одеяло, я затащил ее к себе.
Вианель тихо ойкнула. Ее руки скользнули по моей груди, обвили шею. Взгляд затуманился, а губы так и манили.
Приподнявшись на локте, я принялся медленно развязывать шнуровку корсета, словно распаковывал самый главный дар в своей жизни.
*Вианель*
С каким чувством должна проснуться женщина после лучшей ночи, проведенной с любимым мужчиной?
Нега, разлившаяся по всему телу, имела привкус горечи. Я была счастлива и при этом точно знала, через сколько дней эта сказка закончится.
Я хотела сказать об этом Ксаврену с самого первого мгновения, как он очнулся. Но так и не нашла в себе смелости сделать это.
Сначала я решила дать ему немного времени восстановиться, потом он решал вопросы, накопившиеся за время его болезни.
Каждое утро, когда я просыпалась рядом с любимым мужчиной, я клялась себе, что уж сегодня-то я обязательно открою свою тайну. День проходил, а ночью я снова плавилась в его объятиях и откладывала столь неприятный разговор до следующего дня.
Я снова проявила трусость.
А потом я и вовсе решила, что неведение станет спасением, и Ксаврен не будет каждый день смотреть на меня с жалостью. Это не отменит ужасного конца, но он не будет умирать вместе со мной каждый день, когда будет целовать меня или держать за руку.
Мне лишь хотелось получить любви и тепла напоследок.
У меня есть всего год. Мой год, после которого не будет ничего. Почему же не воспользоваться им по полной?