— Теперь расскажите мне всё, что вы знаете о «Химерах», — сказал я уже не как прокурор, а как следователь. — О Магистре этих самых «Химер». Вы знаете, кто это? Это может быть кто-то из магистров самой Академии?
Степан Игнатьевич поставил стакан и устало сел обратно за стол.
— Всё, что я знаю, — это слухи и обрывки из старых докладов. «Чёрные Химеры» — это не просто культ. Это ересь, которая появилась ещё во времена Смуты. Они считают, что эволюция магии зашла в тупик. Что чистокровные рода вырождаются.
Он посмотрел на меня.
— И они нашли свой путь — «искусственную эволюцию». Создание совершенных существ из лучших частей других. Их первый Магистр, Иероним, был гениальным некромантом и хирургом. Его и его последователей почти полностью уничтожили гвардейцы моего деда. Мы думали, что с ними покончено.
— Но они вернулись, — закончил я за него.
— Да, — кивнул Матвеев. — И у них новый Магистр. Кто он? Я не знаю. Может ли это быть кто-то из Академии? — он нахмурился. — Теоретически, да. Для таких ритуалов нужны колоссальные знания и в некромантии, и в алхимии, и в боевой магии. Такими познаниями обладают единицы. И все они — на виду.
Он посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое. Решимость.
— Но теперь, когда я знаю, что происходит… я не буду сидеть сложа руки. Я начну собственное, тихое расследование. Здесь, в лазарете. Я проверю все записи за последние годы. Все «несчастные случаи», все «пропажи». Я найду его след.
Он предлагал мне союз. Неофициальный, опасный, но союз.
— Хорошо.
Степан Игнатьевич с облегчением кивнул, но я остановил его жестом.
— Степан Игнатьевич, по какой-то нелепой причине я продолжаю вам верить. Хотя все следы ведут сюда, к вам… Понимаете?
Я встал и подошёл к его столу.
— Сначала меня чуть не убили в вашем отделении. Затем выясняется, что органами ваших же студентов, покойников и не только, питается древний культ. Представляете, как это выглядит со стороны?
Я не угрожал. Я просто констатировал факты. Холодные, упрямые факты.
Лицо лекаря Матвеева помрачнело. Он прекрасно всё понимал.
— Я понимаю, княжич, — сказал он тихо, и в его голосе была горечь. — Я понимаю, что в глазах Совета и вашего отца я сейчас — либо некомпетентный дурак, либо предатель. И если правда о Шуйском вскроется, ректор не сможет меня защитить.
Он поднял на меня свои уставшие глаза.
— Поэтому я и должен найти Магистра. Не только ради Академии. Но и ради спасения собственной шкуры и чести моего имени. Вы правы, не доверять мне — это самое разумное, что вы можете делать.
Он сделал паузу.